|
Судя по тому, как кружились у всех головы, мы поняли, что жертвоприношения, которые они собирались принести, будут логическим продолжением тех, которые праздновались в честь бога застолий. Особенно пьян был мой отец. - Слушай, Ив, - обратился он к своему собрату, - давай скорее разденем этих шлюх, ту, что оголится первой, мы и будем первой сношать... А самая нерасторопная получит пятьдесят ударов хлыстом от каждого. - Согласен, - ответил Ив, - я также хотел бы выпороть их, прежде чем сношаться. Дело не в том, что первая приятнее, чем вторая, но сегодня я чувствую себя, как никогда, в силе и должен сбросить сперму, а это будет трудновато без совокупления. С этими словами содомит подтвердил свое намерение мускулистым фаллосом с угрожающе распухшей багровой головкой. - Черт возьми! - восхитился мой отец, взяв в руки это чудо природы. - О дьявол меня задери! Друг мой, как он великолепен!.. Согласись, Полина, что более прекрасного инструмента нет на свете. Знаешь, дорогая, мне доставит удовольствие, бесконечно большее, видеть тебя на этом колу, чем сношать твой зад самому. Будь я женат, я бы с радостью носил рога, которые каждый день наставлял бы мне такой агрегат. - Гнусный распутник, - проворчал отец Ив, расстегивая панталоны своего собрата, который уже сбросил с себя рясу, - признайся, что есть еще одно место, где бы ты хотел видеть эту штуку, а не только в вагине твоей шлюхи. - Где же это? - В твоем седалище, друг мой! В твоей заднице! - Это правда, - подтвердил Симеон, - погляди хорошенько на этот зад, о котором ты говоришь, погляди, как он хорош, приласкай его, прежде чем забраться во влагалище моей дамы. - Ага, бродяга, вот чего ты хочешь! - сказал отец Ив, укладывая Симеона на диван и пронзая его своим дрожащим от нетерпения копьем. - Черт! Черт! - бормотал мой отец, изображая из себя блуднипу и извиваясь как угорь. - Да, черт меня, побери, вот о чем я мечтал! И развратник тотчас подмял под себя одну из служанок, овладел ее влагалищем и еще сильнее задергался. Но эта церемония была лишь прелюдией, оба скоро успокоились, не потеряв ни капли спермы, и решили внести в сладострастную сцену больше порядка. Этот небольшой предварительный эпизод не помешал им увидеть, что юная Мартина разделась последней, а первой оказалась моя мать. - Приведем приговор в исполнение, - сказал Симеон. - Дай-ка нам розги, Полина, а ты, отец Ив, держи эту неловкую девку: свяжи ей руки, положи ее себе на колени, а я преподам ей урок; когда она будет в крови, ты займешь мое место. Напрасно кричала и плакала бедная девочка, напрасно она вырывалась - никто ее не слушал. Симеон, взявши ее за поясницу левой рукой, правой быстро, двадцатью ударами, разукрасил ей ягодицы. |
