|
Затем, приободренный этими предварительными упражнениями, он сказал мне, когда наши актеры в соседней комнате сели за стол: - Оставайся в этой позе, сестрица, только наклонись чуточку ниже, и ты увидишь, что я сделаю. Возбудившись от всего увиденного, я оперлась на перегородку, как можно сильнее выгнув таз... Но великий Боже! Какая досада! Плохо укрепленная стенка заскрипела, подалась вперед и рухнула на голову Мартины, да с такой силой, что та потеряла сознание, и из ее пробитой головы хлынула густая-кровь. Однако оба монаха, крайне изумленные нашим внезапным вторжением, не знали, с чего начать: помочь Мартине или обрушиться на нас. И сладострастие перевесило сострадание, как и должно быть в сердце настоящего распутника. Оба, необыкновенно возбужденные нашим неглиже, бросились к нам и принялись жадно ощупывать наши прелести, бранить нас и ласкать одновременно, предоставив женщинам спасать раненую девочку, которая находилась в таком плачевном состоянии, что ее пришлось уложить в постель. Злополучная стенка внесла большую смуту; стол, на который она грохнулась, свалился вместе со всеми тарелками и бутылками, и оскодки разлетелись по всей комнате. - Уберите это, - приказал Симеон, отрывая Леонарду от хлопот вокруг лежавшей без сознания подруги и доказывая этим, что его больше волновал порядок в помещении для утех, нежели забота о несчастной жертве. - Она поранилась, - продолжал он, - ну и что из того, потом посмотрим... - Но святой отец, - возразила Леонарда, - она вся в крови. - Так останови кровь, остальное сделаем, когда совокупимся... В продолжение этого диалога меня ласкал мой отец, то же самое делал с Эглем отец Ив: наши бессердечные развратники, не обращая ни малейшего внимания на бедную Мартину, казалось, были озабочены только удовольствиями, которые они предвкушали от двух новых предметов, появившихся совершенно неожиданно. - Погляди-ка, - обратился Симеон к Иву, - какая грудка у этой маленькой плутовки! А ее киска... какая она пушистая! Ведь это я произвел ее на свет! Через полгода это будет лакомый кусочек. - Почему не сейчас? - спросил отец Ив. - Какая нужда ждать полгода? Смотри, - продолжал он, указывая на зад моего брата, - смотри, он уже сформировался! Нет, дорогой, раз случай ниспослал нам эту радость, надо вкусить ее и не будем миндальничать! Между тем мы - Эгль и я, не зная, куда деваться от стыда, не осмеливались противиться планам, которые, как тучи, сгущались над нашими головами. Моя мать уже заключила сына в объятия. - Прелесть моя, - говорила она, целуя его и теребя ему маленький орган, - уступи отцу, он хочет тебе добра; если ты ему понравишься, твое счастье обеспечено... Давай, мой маленький долбильщик, забирайся скорее в то местечко, из которого ты появился на свет; наслаждение, которое ты получишь, возможно, смягчит твои страдания от дефлорации, которую тебе готовят, - Отличная мысль! - заметил Симеон. |
