ГРАД ПРЯНИК

Ох, Град Пряник, я дошла к тебе, дошла.

Перед телом белым расступилась мгла:

Паровозы загудели славу мне,

Даль еловая раскинулась в огне!

И сквозь лузганья вокзальных всех семян,

Через визги, через песню под баян,

Через все скрещенья православных рельс,

Через месяц мусульманский, через крест

То ли римский, то ль мальтийский, Боже, то ль –

Через всю тебя, слезы Байкальской боль!.. –

Через гулы самолетов над башкой,

Чрез объятия, черненные тоской –

Через пепел Родин, выжженных дотла –

Ох, Град Пряник, золотые купола,

Стены радуги искристые твои!

Деревянные сараи – на любви,

Будто храмы на Крови! и пристаней

Вдоль по Ангаре – не сосчитать огней!

А зеленая ангарская вода

Глазом ведьминым сверкает изо льда.

А в Казармах Красных не сочту солдат.

Окна льдистые очьми в ночи горят.

И на пряничных наличниках резных –

Куржака узоры в иглах золотых,

А на проводах сидящий воробей –

Лишь мороз взорвется!.. – канет меж ветвей…

Ох, Град Пряник, – а далече, между скал,

Меж мехов тайги – лежит Бурхан Байкал,

Сабля синяя, монгольский белый нож –

Косу зимнюю отрежет – не уйдешь…

Синий глаз глядит в отверженный зенит:

Марсом рыбка голомянка в нем летит,

Омуль – Месяцем плывет или звездой –

В нежной радужке, под индиго водой!..

Да нерпенок – круглоглазый, ввысь усы –

Брюхо греет среди ледяной красы,

Ибо Солнце так торосы дико жжет,

Что до дна Байкала льется желтый мед!..

Ох, Град Пряник!.. Я дошла: тебе мой стон.

С Крестовоздвиженской церкви – зимний звон.

Лязг трамваев. Голубиный громкий грай.

Может, Град мой, ты и есть – Господень Рай?!

Я работницей в любой горячий цех

Твой – пойду! – лишь из груди сорвется смех,

Поварихою – под сводами казарм,

Повитухою – тут волю дам слезам…

А на пряничных, резных твоих стенах

Нарисую краской масляной в сердцах

Горемычную, простую жизнь свою:

Всех зверей в лесах, кого кормлю пою,

Всех детей, которых я не родила,

Все дома мои, сожженные дотла,

Все созвездья – коромыслом на плечах –

Как объятия в несбывшихся ночах,

Как мужских – на миг блеснувших – тяжких рук

За спиной во тьме всходящий Лунный круг,

То зерцало Оборотной Стороны,

Где смолою – до рожденья – стыли сны…

ГРАД БИРЮЗОВОГО БУДДЫ

Цзанг донн… Цзанг донн…

Из морозных похорон –

Хвост павлина. Ночь сапфира.

Видящее Око Мира –

До ядра Земли дыра,

Во льду нерпичья нора…

Упаду на колени… Милый, бедный мой Будда.

В Иволгинском дацане, дура, вымолю чуда –

Поседелая баба!.. успокоиться где бы!.. –

Снег по старомонгольски вниз посыплется с неба…

Ах, мой гладенький Будда, из нефрита сработан, –

Ты сними дождевик мой, оботри мои боты

От грязюки, налипшей на солярковых трактах,

Излечи от осенней – дождевой – катаракты!..

Ты любовник был чей то, царский сын Гаутама…

Я погибла, мальчишка, я скажу тебе прямо.

Я в болоте судьбинном знала кочки и броды,

Да мужик придорожный глянул в душу с испода.