И все пью, все пью изъ руки Сей – снеги

Да дожди; какъ слезы людскiя, пью.

А когда увезутъ меня на скрипучей телеге –

Я сама объ томъ съ колокольни пробью

Въ дикiй колоколъ, бедный языкъ богатаго храма

Богородицы, что близъ зимней Волги – убитый медведь…

И въ гробу мои губы разлепятся: “Мама, мама,

Божья Мать, я намерзлась въ мiру, какъ тепло умереть.”

И нетленныя кости мои

подъ камнемъ

все, кому выпало лютой зимой занедужить,

Будутъ такъ целовать,

обливать слезами,

любить!..

…Я не знаю, сколь мне назначено – сдюжить.

Сколь нацежено – стыть.

***

– Я всеми бабами была!.. Всеми!..

– Зима дороги замела… Время…

– А мужики!.. Сколь ребер, сколь тяжких…

– Скусила нить. Утерла боль рубашкой.

– А ты их помнишь?..

– Помню.

– Всех?!..

– Глыбы.

У рта встает мой волчий мех

Дыбом.

– А ну ка, баба, вот Он – Твой!.. Грозно?!..

И – шелест, вой – над головой:

“Поздно”.

СВЯТАЯ НОЧЬ

…Ночь. Зима. Звезд карнавал. Бубенцы. На конской сбруе –

Серебро. Гостей назвал – и съезжаются, ликуя,

И валят за валом вал: в вышитых тюльпан тюрбанах,

И дары в ладонях пьяных, и огонь на ятаганах!.. –

Кто лукум в пурге жевал, кто то – меж горбов верблюда

Так заснул… а сеновал всей сухой травой играл:

Пахло сеном. Пахло чудом.

Гости жарких, дальних стран, призамерзли вы в метели?!..

Бальтазар, качнись ты, пьян, – в травной выспишься постели…

О, Каспар, а я блинов напекла!.. Мешок лимонов

Приволок… таких даров не держать рукам спаленным…

Кони ржут. Тележный скрип арфой, музыкой струится.

В нежных струнах мертвых лип звуки спят – живые птицы.

Инеем осолена, в звездно вышитом хитоне

Спит береза, спит одна – меж сугробовых ладоней…

Мельхиор, уйди, пусти… Что в кувшинах?.. масло, вина?..

Что мне кажешь из горсти – камень яростный, невинный

Иль последнее “прости”?..

Так!.. пришли вы поглазеть… Приползли… текли, как реки,

Чтобы видеть, чтобы зреть… Чтобы выдохнуть: “Вовеки…”

Тише… мать с ребенком спят. А слоны в снегу храпят,

А верблюды сонно дышат, бубенцы коней не слышат…

Отдохните!.. Вот вам плат да с кистями, вот перина,

Вот подушки половина… Колокольчики гремят…

Рассупоньтесь… Туфли – прочь, Солнцем вышиты, звездами…

Путешественники, – ночь, Ночь Священная над нами…

Вы лишь бревнышки в печи, бель березовых поленцев, –

Спите, спите, три свечи, разостлавши из парчи

В изголовье полотенце…

Ты же… что не спишь, Таор?!.. Жмешь под мышкою бутылку…

Зришь – в двери – меж звезд – костер, прислоня ладонь к затылку…

И твой друг, Вооз, не спит… Как кулак пылает – слитком…

Вглубь меня – до дна – глядит: то ли песня… то ли пытка…

Брось ты так глядеть… идем. За руку тебя хватаю.

Сыплется златым дождем ночь глухая, Ночь Святая.