Ты, цербер, цензор,

ты плевал мне в спину.

Но распахиваю золотые двери.

За тебя поклонюсь Отцу и Сыну.

Поклонюсь вам направо и налево –

И учительнице музыки первой,

Что от рака печени умирала,

А Бетховена мне до конца играла…

Поклонюсь вам земным поклоном,

Ибо земное зачатие –тоже чудо:

Матери, меня исторгшей из лона,

И отцу, не продавшемуся иудам.

И святому Василию в синем,

И святому Владимиру в красном,

Ибо были, как небо в звездах – красивы,

Ибо любила их – не напрасно.

В мире дольнем можно все опошлить.

Поклонюсь вам налево и направо –

Торговец, весь в мозолях от госпошлин,

Честный аптекарь, продающий отраву.

Поклонюсь в детской колонии детям,

Знающим палочные удары.

Поклонюсь тем, кто еще жив на свете –

Старикам и старухам очень старым.

Поклонюсь тем, кто хлеб выпекает,

Во тьме пекарни ругаясь матом.

Кто корабли к Юпитеру запускает.

Кто раздает противогазы солдатам.

И, хоть в алтарь нельзя бабам от веку –

Допрежь Суда,

допрежь Воскресенья

Дозволь войти мне туда,

Человеку!

И облече бо мя в ризу спасенья!

Яко жениху, возложи ми венец,

И яко невесту, украси мя красотою…

Это мое начало. Это еще не конец.

Препояшусь синею лентою святою –

Синим лентием неба, где свищет мороз

Хулигански,

в два пальца,

под облаками..

…Поклонюсь Богородице, дурея от слез,

Мертвую медь оклада

щупая живыми руками –

Той девчонке, худой,

будто ковыль,

Взявшей двоих из детдома на воспитанье…

И надену подризник и епитрахиль,

Ратоборствуя против тленья – пыланьем.

БОГОМАТЕРЬ ВЛАДИМИРСКАЯ. ИКОНА

Очи ее – сливовые.

Руки ее – ивовые.

Плащ ее – смородиновый.

Родина.

И так ее глаза печально глядят,

Словно устали глядеть назад,

Словно устали глядеть вперед,

Где никто никто никогда не умрет…

А мы все уходим. И мы все – уйдем.

…Лишь одна в Успенском соборе своем

Глядит печально, зная про то,

Что никогда не умрет никто.

Иду к жертвеннику ближе и беру кадило.

Милые, спите. Вас не тревожу.

Кто то отходит – кто то родился.

Просто – душа меняет кожу.

Каждый из нас на страданье сгодился.

Из кожи и меди, из матерьяла,

Коий наждак и алмаз не брали,

Мы возродимся! Начнем сначала –

Как будто мы и не умирали.

Все вам наврали! Не типографской

Краской – а темперой златовласой

Нас обозначат! Не радиосказкой –

Правдой архиерейского баса.

Мы возвращаемся. Поглядите:

Это я –со шрамами пыток.

Это я – в побоях подпитий.

Это я – помнящий свиток –

Список тех, кто убит при попытке

К бегству

кто позорно стыл дезертиром

В зимней землянке

мокрый до нитки

Перед воюющим наглым миром

***

– Мне в алтарь нельзя было– а я сюда влезла.

А ты кто?

– Чай, не признаешь меня, болезной,

драно пальто?.