В атласах сугробов святая Вселенная!..

Твой рыжий торговец, седой казначей,

Твой князь – из Юсуповых либо Нарышкиных,

Идущий вдоль рынка под ручку с княжной,

Монахиня, что из под траура – пышкою,

В надменных усах офицер ледяной,

Два Саввы твоих – и Морозов и Мамонтов –

С корзинами, где жемчуга да икра –

Палитрою гения!.. – бархата мало вам?.. –

Вот – прямо в лицо!.. – осетров веера,

Глазастый бескостный изюм Елисеева,

Бурмистрова радуга звездной парчи,

Хвостами налимов – Сияние Севера!..

И – что там еще?.. – о, молчи же, молчи,

Рыдай, припаявши ладонь узловатую

К забывшим кипение сбитня губам, –

Родная моя!.. Это Время проклятое.

Но Праздник я твой никому не отдам –

Прижму его крепко ко впалой, чахоточной

Груди, зацелую в уста и щеку! –

Пока не явился жандарм околоточный.

Пока не приставили дуло к виску.

ВИДЕНИЕ БОГА В АДУ

Ах, черны наши щиколки, руки – сухие березы – страшны.

Мы – пепел и прах.

Хомуты на шеях да ночлежные сны,

Где жив сучий страх –

Что с едой миску – пнут, грубо прочь унесут,

Взахлеб хохоча…

Мы то думали, шавки, что вот Страшный Суд:

Хвощами – парча,

И с затылков святых виснут куньи хвосты,

Тиары горят,

Митры сыплют лучи – рубинов кресты,

Исусов наряд –

То ли снег!.. то ли мед!..

На деле – воткни

Кулак себе в рот:

Все в грязи бычьих торжищ небесные дни.

Умрет, кто не врет.

Наш – чугун башмаков. Наши – звоны оков.

Наш – голод чекан.

Эй, рабы, сколь в земле ртов, рук и голов!.. –

Упомнит, кто пьян…

Наше – месиво тощих, безропотных тел

И жирных свиней…

Смерды, эй, – а и кто там в ночи полетел

Все горше, сильней?!..

Поднимите зрачки от промывки болот.

Нет кладезей там.

Гляньте, – что за Сиянье от неба идет,

Подобно крестам?!

Содрогнитесь! Морозом спины свело!

Следите полет!

Сколько вас уже в зимнюю землю легло,

В ил, темень и лед, –

Кто не видел Фаворский свет никогда!

Кто: грязь по скуле –

Вместо слез… – всю размазал; чья горе беда –

Жить лишь на земле!

Бросьте прочь рубило, лом и кайло.

Шеи – выломать – ввысь!..

Лик задрать! Уж не просто светло:

Свет бьет, будто жизнь!

Свет бьет поддых, как смерть, и в ребро и в грудь,

В лицо нищеты,

В грязью – вдоль колеи – накормленный путь

Тоски и тщеты!

И толпимся, и тянем руки к любви,

В бесплодье небес –

Ах ты, Бог, возьми одежонки мои,

Всю жажду чудес,

Только ниже шагни… о, ниже спустись,

О, дай из горсти…

Пожалей мою собачонку жизнь,

Ее – причасти!

На меня, на меня пролей дивный свет!

Рабий грех искуплю!..

………………………………………………………….