Он называл эту комнату «Место для размышлений». За годы его правления ее порог переступали только он и глухонемая рабыня. Он был здесь наедине с самим собой и разве что Аллах мог услышать, о чем он говорит с собственной тенью.

Халиф взял в руки мандолину. Бережно, словно по щеке любимой жены, провел пальцами по ее грифу. Немного подумав, взял первый аккорд. Нежная мелодия разливалась по комнате и медленно уплывала в тишину сада. Халиф размышлял.

Ночную мглу ослепил яркий свет факелов. На клинках отразились жадные языки пламени. Задремавшая стража так и не успела понять: за что? По пушистому ковру медленно растекались лужицы крови. Мощные удары сотрясали «Место для размышлений», но лишь мертвая тишина могла ответить им.

Когда визирь в сопровождении возбужденных воинов наконец‑то ворвался внутрь, халиф стоял к нему спиной. Лик правителя был обращен к Мекке. «Во имя Аллаха, милостивого и милосердного», – прозвучал чуть хрипловатый голос халифа. Визирь остановился в дверях. Словно мраморные истуканы, замерли и воины с обнаженными мечами. По комнате разносились слова суры Открывающей. В глазах визиря читалась ненависть, смешанная с нетерпением. Визирь знал, что его повелитель знает Коран наизусть. Вслед за сурой Открывающей последовала сура Муравьи. Окончив намаз, халиф встал с молитвенного коврика и повернулся к вошедшим. В свете факелов его лицо казалось необыкновенно спокойным. В пронзительных зеленых глазах не было ни ненависти, ни страха, ни тем более боли. Халиф посмотрел на воинов и еле заметно улыбнулся. Воины отступили на шаг назад. Руки, сжимающие мечи, дрогнули. Затем он посмотрел в глаза своему визирю. Визирь не выдержал взгляда и отвел глаза. Из ножен, висевших на поясе, халиф вынул кинжал и протянул его визирю рукояткой вперед. – Убей меня сам – и да свершится воля Аллаха, – еле слышно произнес халиф.

Антон. Лед тронулся

Я стоял на лестничной клетке недалеко от квартиры Олега. Лед наконец‑то тронулся. Из одного разговора я узнал намного больше, чем из философско‑ностальгических бесед с другими приятелями Олега. Меч, Бездна, Битва, где ставкою будут жизни всех разумных существ, даже в других мирах. Значит, и меня тоже? Что ж, вдвойне весело. Еще Олегу предстоял нелегкий выбор. На его месте я бы не смог убить девушку, с которой встречался. А если говорить совсем честно, я вообще не смог бы убить человека, даже если бы мне сказали, что ничего за это не будет.

В наушниках слышались охи и вздохи. Я ухмыльнулся. Зачем вообще Олегу сдалась эта Маша? Вот яркий пример моего идеала: высокая, стройная, пышногрудая, уверенная в себе женщина. А он связался с какой‑то пигалицей. Нет, тут без Силы точно не обошлось. Необходимо срочно писать отчет и ждать дальнейших инструкций, что я, собственно, и сделал. Однако инструкций не получил и продолжал следить.

На следующий день Олег выглядел бодрым и веселым и уверенно зашагал к метро. Это, вероятнее всего, была работа его подруги. Однако мне не стоило забывать, что Олегу на решение отпущен всего лишь месяц. Интересно, как это – убить Мечом? Тело будет лежать разрубленное на две половинки или Маша умрет, скажем, от сердечного приступа? Нет, лучше об этом не думать.

В будние дни ни с кем из бессмертных Олег не встречался. Сразу ехал домой. Вероятно, ему нужно было время, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию. Единственный, с кем он связался за последнее время, был Игорь, который сам предложил встречу с Олегом. Тот согласился, пригласив Игоря к себе домой в субботу, но с большой неохотой.

Думаю, что мысль о бессмертных сразу воскрешала в его памяти проблему. Игорь же, по меркам Олега, годился в хорошие собеседники, но при этом оставался человеком.

Игорь пришел к Олегу в гости ближе к обеду.