Коробов скромно стоял рядом, ожидая своей очереди для доклада. А неопытный Кравченко бросился назад к танку, узнавать у мехвода о состоянии танка и считать оставшиеся снаряды.

– Полчаса на передышку – и выдвигаемся, – сказал Соколов и отпустил танкистов.

Обратно уже спешил суетливый Кравченко, рядом с ним вышагивал такой же, как и он, юноша, – видимо, наводчик.

– Товарищ командир, остались два подкалиберных снаряда, – бодро отрапортовал Кравченко.

Алексей со строгим видом покачал головой и сказал наводчику:

– Иди к двум «пятеркам», скажи, что я приказал отдать вам половину фугасов. Когда парень удалился, командир уже выговорил молодому танкисту за такой неразумный расход боеприпасов: – Мы сейчас выдвигаемся на марш-бросок, потом будет скорее всего еще атака, а у тебя ни одного снаряда. Прицельно стреляйте, экономно. Мы же отрезаны от тыловой службы, им полдня потребуется, чтобы до нас добраться, понимаешь? А без снарядов танк – это же просто бронированное мобильное укрытие, а не действующая огневая точка.

– Я понял, – поник от выговора Кравченко и уставился на кончики своих сапог. – Мы просто старались, чтобы немец драл от нашего огня.

– Я понимаю, что в школе танкистов вам не объясняли подобных вещей. Сам там тоже учился, а война от учебы отличается, – смягчил тон Алексей. Все-таки и он тоже виноват, как командир танковой роты, должен был объяснить парню, что необходимо экономно расходовать боеприпасы. А он в спешке совсем забыл, насколько теория в голове танкиста может разниться с реальностью. – Сейчас от других экипажей перекинем тебе снаряды. Но запомните, каждый ваш выстрел должен попасть в конкретную вражескую цель.

– Есть, товарищ командир, попадать в цели! – От досады на самого себя Кравченко закусил губу, а румянец на его щеках проступил даже через слой пыли.

– Вольно, возвращайтесь к экипажу.

Алексей отпустил Кравченко, а сам задумался. К кому же можно прикрепить парня, чтобы набрался военной науки? Он не может присматривать за ним постоянно, да и неопытный танкист может постесняться бегать с каждым вопросом к ротному. Наверное, Логунова стоит попросить – пускай проведет несколько бесед со всем экипажем, там и наводчик такой же безусый юнец. Но это все позже, когда будет передышка между атаками и марш-бросками. А сейчас надо с Завьяловым согласовать маршрут. После боя, когда все боевые задачи пехоты были выполнены безукоризненно, Соколов еще с большим уважением стал относиться к ротному штрафников. Хорошо, когда можно в бою положиться на поддержку пехоты.

Пока командиры танков вместе с экипажами осматривали машины, стрелки пехотной роты пили воду, курили во время коротенькой передышки, Соколов снова сосредоточенно рассматривал карту.

В леске удобно, с воздуха они не видны, кроме того, деревья скрывают и от прицела немецких орудий. Как бы пройти по самому краю дороги, может, даже получится из леса не выезжать, тем самым не рисковать людьми и машинами. Надо срочно выдвигаться, пока не засекла их разведка с воздуха. Хотя, судя по канонаде в воздухе, по всей линии берега наступление идет полным ходом, Лоевский плацдарм становится шире с каждым часом.

Через полчаса ударная бригада из танков и роты пехоты была в глубине затемненного реденького леска на небольшой возвышенности. Высокие деревья перемежались большими светлыми полянами, где в неглубоких ямках собралась осенняя вода от дождей и сырого воздуха. Бронированные машины легко скользили по чавкающему грунту, а вот солдатам приходилось тяжело, сапоги то и дело увязали в жидкой грязи, превращаясь в тяжелый груз. Впереди, тихо урча, двигались танки, за ними шел нестройный ряд стрелков и автоматчиков. Бойцы из штрафного батальона собрали в окопах немецкие автоматы и целые гранаты.