Но Соколову было необходимо услышать, что же скажут остальные командиры отделений, вдруг оценят его решение как мальчишеское, бессмысленное геройство. Особенно важно было слово Завьялова, ведь одними танками не справиться.

Командиры танков поддержали предложение ротного без долгих раздумий.

– Место хорошее, – подтвердил размышления Соколова Русанов. – Если кюветы широкие по обе стороны от дорожного полотна, то первый же подожженный танк заблокирует движение колонны. Ширина дороги метра два, зажмем их со стороны леса, а в поле или в кюветы им смысла соваться не будет – все одно как на ладони будут перед нами.

Лейтенант Завьялов оглянулся на густой пролесок за их спинами, за ним сейчас двигалась, гудела, лязгала вражеская колонна, и надо торопиться, чтобы ее уничтожить. Он решительно хлопнул широкой ладонью по броне танка рядом с картой:

– Перепад местности около метра у нашего холма, мы ведь на возвышенности, они будут как в ведре зажаты. С одной стороны пулеметное гнездо с двумя бойцами, с другой – огневая стена. Пехота моя с грузовиками и «Ханомагами»  справится. Сначала гранатами закидает, расстояние позволяет. А потом из пулемета и винтовок до конца прихлопнем. В лесу всегда есть где бойцам укрыться. Главное, не дать, чтобы танки фашистов начали стрелять. Если лупить начнут по нам, для них же это, считай, в упор стрелять, одним осколочно-фугасным выстрелом половину роты положить могут.

Соколов выпрямился, строго заявил:

– Мы им ни одного выстрела не дадим сделать, Петр Максимович! – Он повернулся к командирам отделений: – В поле танки не рванут, не успеют развернуться. Выбирайте цели и по два выстрела на ориентир с обязательным попаданием. У танков «Панцер» броня толстая, особенно лобовая, даже с близкого расстояния может срикошетить и уйти в молоко. Бейте по моторному отсеку, ниже башни. И второй снаряд сразу по гусеницам, сбивайте с катушек. Так, чтобы машина к вам бортом повернулась, там уже листы потоньше, сразу можно добить бронебойным. Ни один вражеский танк не должен выстрелить!

– Так точно, товарищ командир! – ответили командиры экипажей.

– Тогда по машинам!

Алексей оглянулся на танки, экипажи усаживались внутрь.

Коробов, несмотря на замедленность движений, успел захлопнуть люк. Кравченко суетливо натягивал шлемофон, хватался рукой за люк и одновременно крутил головой, глядя, все ли уже тронулись. «Надо ему во время боя цели по связи выставить, а то опять наломает дров», – мелькнула у Соколова мысль.

Его стрелок, младший сержант Омаев, уже успел вытащить пулемет из кожуха, рядом терпеливо ждал Шайдуров с двумя автоматами на плечах. Эти двое уже мысленно обстреливали из узкого овражка немецкую колонну. Соколов кивнул:

– Омаев, приказываю организовать огневую точку с противоположной стороны дороги и открыть огонь на отвлечение противника. Выполнять приказ!

И тут же две худые фигурки с орудием поспешно скрылись в лесу. Запрыгнув на броню, Соколов спустил ноги в люк, нашел разъем кабеля рации и присоединил к протянутому снизу Логуновым шлемофону, переключился на общую частоту:

– Я «семерка»! Приказ к атаке «Медведь», сразу после начала пулеметного обстрела. Коробов, прикрываете колонну с тыла.

– Так точно! Есть! – прозвучали одновременно голоса командиров отделений.

Заурчали стартеры десяти танков. Лесок наполнился рокотом двигателей. Первым двинулся между деревьев танк Соколова с бортовым номером 077, за ним «021», следующие «пятерки» Русановых и все остальные, завершал шествие танк Коробова. Лейтенант не стал спускаться в танк, остался в люке, чтобы контролировать обстановку и подать сигнал для атаки.