– Петр Максимович, пускай твои ребята всех повяжут, оружие возьмите себе на вооружение. Идем, поговорим с ними, я немецкий знаю.

Язык противника Алексей учил еще в школе. С увлечением штудировал и зубрил ученик спряжения и новые слова, даже не подозревая, как через несколько лет ему пригодятся эти знания.

Они с Завьяловым зашагали к сбившимся в кучку пленным. При виде танкиста с командирскими петлицами высокий худой танкист взволнованно заговорил, показывая пальцем на остальных.

– Как мы их в штаб сдавать будем? – вслух размышлял Завьялов. Немецкого он не знал, поэтому был озабочен лишь тем, как теперь распоряжаться захваченной техникой и куда девать пленных. – Ты же кричал ему «хенде хох», что он говорит? Ну зачастил, зачастил, как из пулемета.

Соколов кивнул и перевел:

– Просит оставить их в живых. Он слышал о зверских пытках над пленными и просит, чтобы его поражение было принято достойно. Он не хочет больше проливать кровь своих солдат и наших воинов.

Высокий с офицерскими погонами командир одного из танков вытянул из-под формы крест на длинной цепочке и снова заговорил.

– Бога боится, что его на том свете черти поджарят, – выкрикнул за спиной Завьялова низенький, перемазанный грязью с ног до головы солдат.

– Забоялись. Четыре года нас на мясо пускали, а теперь боженьку молят.

– Расстрелять их! К стенке!

– Патроны тратить еще, одной веревки на всех хватит!

– Да я их голыми руками! – взвизгнул кто-то в ярости. – Они же мать мою, сестру забили насмерть!

Солдаты, выступившие из леса, все ближе и ближе подходили к пленным. Рядовые и офицеры в ужасе жались друг к другу, понимая по перекошенным лицам и сжатым кулакам советских бойцов, что сейчас их разорвут на части.

– Отставить, – как ударом хлыста остановил солдат хриплый голос командира пехоты. – Рота, стройся! Равнение на меня.

Авторитет Завьялова был непререкаем, с недовольным ворчанием солдаты отошли от немецких военных и выстроились на дороге в неровную линию. Каждое слово давалось Петру тяжело из-за сожженного пороховыми газами голоса, от боли в горле, казалось, связки сейчас лопнут.

– Военопленные будут переданы в штаб, приговор им вынесет трибунал. Я знаю, что каждый из вас пострадал от немецких захватчиков. Но мы, в отличие от них, не животные, а люди! Бойцы Красной армии! И накажем врага по всем правилам! Сейчас короткий отдых, потом выдвигаемся маршем на Лоев выполнять приказ командования! Ко мне взводные, отчитаться о потерях. Раненых перенести в «Ханомаг». Осмотреть немецкую технику, изъять оружие!

Строй солдат рассыпался между деревьев, выполняя приказы сурового командира. Они были измучены двумя тяжелыми схватками – отбили плацдарм, а теперь и вовсе неожиданно пришлось атаковать немецкую колонну. Бойцы искали место, чтобы ненадолго присесть, сделать глоток воды, выкурить самокрутку, дать отдых гудящим ногам. Чуть тише Петр Максимович продолжил: – Немецкий бронетранспортер останется у нас. Кто водить умеет?

Взлетели несколько рук. Завьялов отметил взглядом каждого:

– Пятнадцать минут привал, потом объясню боевую задачу. – Он повернулся к взводным и сказал: – Найти среди бойцов двух надежных водителей. Трех человек направить на оказание помощи раненым. Пять человек пусть свяжут веревками от плотов всех пленных. Пересчитайте, сколько единиц оружия фашистов нам досталось. Его учесть лично, выдать действующему составу роты. Доложить мне результат через десять минут.

– Есть! – Взводные бросились выполнять приказ.