«Ну вот, – подумала она про себя, – теперь и чаю можно попить». Андриана вспомнила о грушевом варенье, принесённом Леокадией, и её рот наполнился слюной. Сыщица сделала два шага в сторону кладовой. Но на этот раз её мечтам не дано было осуществиться. Раздался звонок смартфона.

– Говорите! – велела Андриана, включив связь.

– Андриана Карлсоновна, здравствуйте! Это Ирина Михайловна, мама Ани Суздальцевой.

– Да, Ирина Михайловна! Я вас узнала! Как ваши дела?

– Ане стало получше.

– Как хорошо! – искренне обрадовалась Андриана. И спросила: – Её ещё не выписали?

– Нет, Анечку перевели в гинекологию.

– Зачем? – искренне изумилась Андриана Карлсоновна.

– Из-за угрозы выкидыша, – тихо выдохнула Суздальцева-старшая.

– Боже мой! – вырвалось у сыщицы. – Разве Аня была беременна?

– Да, уже третий месяц пошёл. Но вы лучше приезжайте сюда. Я сейчас скину вам адрес.

– Да, да! Я приеду немедленно! Только пропустят ли меня к ней?

– Да, я спросила врача. Он сказал, что разрешит вам поговорить с ней.

– А полиция уже приезжала?

– Нет. Врач сказал им, что Аню пока нельзя тревожить.

– А как же я? – растерялась Андриана.

– Я не сказала врачу, что вы сыщица, – призналась Суздальцева-старшая.

– А кто же я? – ещё больше растерялась Андриана.

– Анина крёстная, – покаянно вздохнула Ирина Михайловна.

– Хорошо, я уже еду, – сказала Андриана Карлсоновна. И она на самом деле чуть ли не бегом кинулась к двери и вскоре уже была на своём мотоцикле, как комдив в седле.

Найдя отделение гинекологии, Андриана снизу позвонила Ирине Михайловне. Та спустилась в холл и провела её на второй этаж по выписанному врачом пропуску.

– Вы не забыли, кто вы Ане? – шёпотом спросила Ирина Михайловна, когда они поднимались по лестнице.

– Не забыла, – шепнула Андриана и спросила, опасливо косясь на Суздальцеву-старшую: – А вдруг настоящая крёстная к вашей дочери придёт?

– Не придёт, – обронила Суздальцева-старшая.

– Это ещё почему? – спросила Андриана.

– Потому что её нет, – прозвучало в ответ.

– Ой, простите, – вырвалось у Андрианы, – я не знала. Примите мои соболезнования.

– Чему вы соболезнуете? – грустно улыбнулась мать Анны.

– Раннему уходу Аниной крёстной.

– Не было никакого ухода!

– То есть? – маленькие брови Андрианы поползли вверх.

– В том смысле, что не было у Ани крёстной. Она некрещёная. Сначала мы с мужем оба были против. А потом муж сказал, что Анна должна повзрослеть и сама решить, креститься ей или нет и в какую веру. Больше он ничего сказать мне не успел, так как ему и тридцати не было, когда он погиб.

– Простите, – обронила Андриана.

– Ничего, – вздохнула Ирина Михайловна.

– И Анна не крестилась? – спросила сыщица.

– Нет, даже разговора никогда об этом не заводила.

– А вы?

– И я тоже.