В назначенный час появился цыган со своей неизменной скрипкой, в сопровождении маленькой девочки, ударявшей в бубен. Вся буйная компания набилась теперь в пекарню, чтобы отплясывать там коломийку.

В зале между тем прозвучали первые такты мазурки. Пары выстроились чередой. Сергей все еще стоял на крыльце, опершись о колонну, и продолжал вести наблюдения, когда к нему вторично приблизилась стройная турчанка.

— Ты не танцуешь, — начала она, шаловливо склонив голову набок. — Тогда зачем ты сюда пришел?

— Хотел убедиться, что другие еще сумасбродней меня. На их фоне я кажусь себе вполне здравомыслящим.

— Я тоже не танцую.

— Это я уже заметил, но почему?

— Не знаю, — проговорила она. — И все же… почему не танцуешь ты?

— У меня совсем не веселое настроение.

— Хочешь потанцевать со мной?

— Нет, но охотно поболтаю немного, если у тебя есть желание.

— Разумеется, однако давай присядем. — Она огляделась по сторонам. — Вон там, где стоят цветы, ты не возражаешь?

Сергей проследовал за турчанкой к маленькому дивану, обставленному лиственными растениями, которые сводом смыкались над ним. Здесь, под этим балдахином из зелени, было свежо и покойно. Стройная девушка уселась рядом с ним, плечом к плечу, и прямодушно посмотрела ему в лицо.

— Здесь очень мило, не правда ли? — молвила она. — Чадра, правда, мне уже надоела. Когда можно будет снять с себя эту маскировку? Я полагаю, к ужину.

— Подними ее сейчас, — сказал Сергей. — Тебя и под чадрой нельзя не узнать. Второй, которая обладала бы таким станом, походкой и глазами, на свете не существует.

Хорошо, что в этот момент лицо девушки было закрыто, иначе он увидел бы, как она покраснела.

— Теперь я поняла, что ты меня так и не узнал.

— Нет, узнал.

— Хочешь, я скажу тебе, за кого ты меня принимаешь? Красавица, которую ты имеешь в виду, танцует вон там, с Плоцким, — у нее на плечах львиная шкура.

Сергей отрицательно покачал головой.

— Я знаю тебя, прекрасная роза, — прошептал он. — Я все еще чувствую в сердце твои шипы.

Она отвернулась.

— Это вы, Наталья! — И он поднял чадру.

— Вы по-прежнему сердитесь на меня? — спросила она, спокойно поворачивая к нему красивое невинное лицо.

— Если вы захотите, могу быть к вам добрым.

— Можете? Хорошо, что я узнала об этом. Тогда я хочу.

Она взглянула на него, залилась румянцем и со смехом отвернулась.

— Так чего вы хотите, милая Наталья?

— Я и сама не знаю, мне хотелось бы смеяться и радоваться, но потом меня снова охватывает такое чувство, будто я вот-вот расплачусь. Я, должно быть, кажусь вам совсем взбалмошной.

— Только не пытайтесь, пожалуйста, проводить над собой исследования, — урезонил ее Сергей. — Все, что вы делаете, хорошо и прекрасно.

— Теперь вы начинаете рассказывать сказки…

— Я постыдился бы сказать вам хоть слово, которое не соответствовало бы истине, — проговорил он в ответ. — Пожалуйста, Наталья, верьте мне.

— Разве я сидела бы здесь рядом с вами, если бы хоть капельку в вас сомневалась? — Она слегка пожала ему руку, и взор ее был открытым и сердечным, как в тот раз, когда он впервые сказал ей о своей любви. — Нет, это в прошлом. Если я не всегда понимаю вас сразу, то извините меня — ведь ничего дурного я не имею в виду.