— Слишком мало, Наталья.

Она смотрела в пол и, не находя слов, поигрывала, как ребенок, серебряными браслетами на запястье. Но Сергей мягко взял ее ладонь и поднес к губам.

В этот момент всех пригласили к ужину. Сергей поспешил предложить Наталье руку и за столом занял место рядом с ней.

— Что скажет на это Зиновия? — шепнула ему Наталья.

— Поверьте мне, ей это глубоко безразлично.

— Я верю, что вы не любите Зиновию, — возразила счастливая девушка, — но никогда не поверю, что вы безразличны ей. Она вас любит, я это чувствую, и я не ошибаюсь.

Зиновия бросила взгляд в сторону нашей пары и закусила губу. Теперь она делала вид, что развлекается с Каролом и Плоцким: она хохотала и кокетничала, хотя внутри нее все кипело. Она не притрагивалась ни к одному блюду, зато стремительно — один за другим — осушала бокалы с шампанским, и в завершение исполнила французский шансон, встреченный бурными аплодисментами.

Когда все снова вернулись к танцам, Наталья с Сергеем сидели, как и до ужина, на маленьком диване под лиственным балдахином и вели беседу — так радостно и доверительно, словно их никогда не разделяла пропасть обид и недоразумений. Они говорили о Сергеевом хозяйстве, об охоте, о новых романах, о Шекспире, о «Марии Магдалине» Корреджо, о старом Онисиме — обо всем, кроме того, что их действительно волновало, ибо в таких разговорах необходимости не было. В этом вопросе они понимали друг друга без слов, достаточно было взгляда, которым они обменивались, или едва заметного прикосновения руки.

Когда музыканты заиграли котильон, Зиновия внезапно вышла из круга и выбрала в партнеры Сергея. Тот слегка побледнел, и она тоже, только она сумела затушевать смущение ироничной улыбкой. Наталья спокойно посмотрела на нее и даже не вздрогнула: сейчас она была уверена, что Сергей не любит Зиновию, а большего ей и не требовалось. Как только тур завершился, Сергей, не мешкая, вернулся к ней.

— Ну, что вы на сей раз скажете?

— Я не настолько тщеславен, чтобы этому верить.

— А я повторяю вам: она вас любит.

— Было бы весьма досадно, — откликнулся он. — И уже поэтому я хочу надеяться, что вы ошибаетесь.

Когда праздничный угар достиг кульминации, слуги внезапно вкатили крытую повозку и установили ее в центре зала. Затем появилась Зиновия в короткополом костюме из синего атласа, в кумачовых полусапожках, с беретом на голове и хлыстом в руке, и приветствовала собравшуюся публику. Она была сейчас очень похожа на одно из тех очаровательных, грациозно-дерзких созданий, которые обычно выступают на арене цирка.

Когда покровы с повозки были сняты, все увидели большую клетку на колесах, в которой находилась компания хищных зверей, возбуждающих скорее любопытство, чем страх: лев, тигр, волк…

Кавалеры и дамы, улыбаясь, столпились возле решетки и начали дразнить совершенно добродушных на вид бестий, но Зиновия решительно положила этому конец.

— Прошу вас, господа, не подходите слишком близко! — крикнула она, сопровождая свой призыв величественным движением головы и мановеньем руки. — Я укротительница зверей Зинаида Кнутусова из Одессы, а здесь вы видите мой зверинец. Вот это лев, царь животного мира.

Его роль исполнял Менев. Она слегка прошлась по его спине плетью, и он грозно зарычал.

— Он родом из Африки. А здесь вы видите бенгальского тигра.

— Да это же Винтерлих! — крикнула Февадия и радостно захлопала в ладоши, после чего хищный зверь учтиво ей поклонился.

— А вот медведь (Карол, стоявший на четвереньках, теперь с дружелюбным рычанием поднялся на задние лапы), он родом из России.