Матт посмотрел на деда.

— Это похоже на одно из белых пятен, и если Рэйчел все так же мила, то мужчине трудно не питать надежд на ее счет.

Перси стал серьезным.

— Давай считать, что в случае с Рэйчел яблочко упало прямо под яблонькой, и мне бы не хотелось, чтобы ты повторил мои ошибки.

Матт шутливо ткнул деда в плечо.

— До тех пор пока ты не расскажешь, чего мне следует опасаться, придется рискнуть и надеяться на лучшее.

Перси слушал, как затихают вдали шаги Матта. Мальчишка. Он понятия не имеет, что его ждет. Перси не беспокоился бы о нем, если бы внук не был так похож на него...

Он медленно поднялся и вышел на затененное крыльцо. День был такой же жаркий, как и тогда, в 1914 году, и Перси вспомнил фруктовую газировку с шоколадным мороженым и то, как высокомерно Мэри отвергла ее. О Мэри он помнил все, ее вкус, запах... даже сейчас.

Перси оттащил шезлонг подальше в тень и опустился в него, вытянув ноги. Единственный способ подготовить Матта к встрече с Рэйчел - это заполнить пробелы, о которых говорил внук, а он, Перси, никогда этого не сделает. Но если он когда-нибудь решится рассказать о том, как своими руками погубил собственное счастье, то с чего начнет? Наверное, с того дня, когда его постигло самое большое несчастье в жизни. Вернувшись из Канады, он узнал, что Мэри вышла замуж за Олли...

Глава 33. История Перси

Хоубаткер, октябрь 1920 года

Поезд опаздывал. Перси проспал почти всю дорогу от Онтарио. Он выходил перед рассветом в тамбур, чтобы покурить, или засиживался далеко за полночь в вагоне-ресторане, выпив бессчетное число чашек кофе и проклиная себя за то, что оказался таким дураком. Ему следовало сообщить родителям о своем приезде, но мать наверняка предупредила бы Мэри, а он не был уверен, как она отреагирует. Перси надеялся застать Мэри врасплох, подхватить на руки и целовать до беспамятства. А потом сказать ей, что он любит ее и ему плевать на ее одержимость Сомерсетом, если она согласится выйти за него замуж.

Прошлую ночь Перси, однако, спал так крепко, что едва не пропустил появления Пайни-вудс. Он проснулся, как от толчка, и торопливо натянул брюки и рубашку, а потом бросился к последнему тамбуру. Перси стоял, вцепившись в поручни, ветер надувал его расстегнутую рубашку, а он полной грудью вдыхал пронзительно-свежий прохладный воздух. Подъезжаем, подъезжаем, подъезжаем,стучали колеса, и Перси поверил их ритму.

Да, слава Богу, они почти приехали, и совсем скоро он вновь окажется в объятиях Мэри, покидать которые ему не следовало никогда. А он уехал, злой и уязвленный, надеясь, что со временем сможет забыть ее. Он никогда не играл вторую скрипку. Он будет только первым.

Но холод канадских Скалистых гор выдул из него излишнюю самоуверенность. Разлука излечила уязвленную гордость. Лежа в палатке по ночам, под хвастливые россказни лесорубов о своих женщинах, Перси слышал в их голосах тоску, горечь и одиночество, ощущая, как ледяной ветер заползает к нему в душу, согреть которую могла только Мэри. А днем, когда он взбирался на деревья, пилил и грузил стволы, желание быть с ней становилось сильнее голода и жажды.

В конце концов по прошествии двух месяцев Перси сдался. Совсем скоро ему исполнится двадцать шесть. Он отчаянно хотел иметь семью... Он хотел, лежа в постели, слышать, как бьется сердце Мэри, а сидя за столом по вечерам, держать ее за руку. Он готов был научиться играть вторую скрипку. Главное - оказаться в составе оркестра.

В коридоре Перси встретил молодого чернокожего носильщика. Тот был родом из Хоубаткера и знал его в лицо.

— Мистер Перси, сегодня утром вы остались без завтрака. Хотите, принесу вам что-нибудь перекусить?

— Нет, спасибо, Тит. Мы прибываем через несколько минут, и я знаю, где смогу съесть лучший завтрак по эту сторону Сабины.