— Тебе нужно почаще бывать на людях, — посоветовала сыну Беатриса. — Ты слишком много времени проводишь за работой.

— А с кем я должен почаще бывать на людях, мама? Хоубаткер, в общем-то, не кишит молодыми незамужними женщинами.

Этой репликой он хотел унять тревогу матери, которая подозревала, что он потерял интерес к женщинам и теперь вообще не сможет доверить представительницам прекрасного пола. Надо сказать, Беатриса была недалека от истины. Еще с тех пор, когда молодая вдова директора церковного хора познакомила Перси с плотскими радостями, занятия сексом превратились для него в выражение симпатии. До Мэри он не знал всего богатства оттенков, которые несет в себе половой акт, когда два тела, поглощенных любовью друг к другу, отдают и берут без остатка. А после Мэри... как он мог смотреть на других женщин?

И вот в апреле, когда Мэри и Олли отсутствовали уже почти восемь месяцев, а их возвращения ожидали не раньше сентября, на Пасху к Уорикам пожаловала Люси Джентри.

— Мне ничего не оставалось, кроме как пригласить ее, — сказала за завтраком Беатриса. Барабанная дробь ее пальцев недвусмысленно выражала сожаление по этому поводу. — Как я могла сказать ей «нет»? Девочка умоляла приютить ее, пока школа будет закрыта на пасхальные каникулы. Она уверяет, что отец не в состоянии оплатить ее поездку в Атланту, так что она будет единственной преподавательницей, которая останется на праздники в общежитии.

Сын и супруг взглянули поверх газет на Беатрису, кипевшую негодованием во главе стола.

— Я бы сказал, невеселая перспектива, — заметил Перси.

—Ужасная, — согласился Джереми.

— Все это ложь, шитая белыми нитками, — резко бросила Беатриса. — Только слепой не догадается, что у нее на уме.

— И что же? — полюбопытствовал Джереми.

Супруга метнула на него презрительный взгляд.

— Ты сам знаешь что, Джереми Уорик. Эта девчонка - с подачи своего ужасного папаши - уже давно положила глаз на Перси.

— Что ж, пусть смотрит и любуется, — невозмутимо ответствовал ее супруг и перевел взгляд на сына. — Я прав?

Перси улыбнулся.

— У меня иммунитет к Люси Джентри. Не волнуйся, мама. Мне ничего не грозит.

Недовольно поджатые губы Беатрисы, которая принялась намазывать гренок маслом, выражали сомнение.

— Да поможет нам Господь, если ты ошибаешься, — заметила она.

В день приезда Люси Перси проспал и едва не опоздал к прибытию поезда.

Все пассажиры уже вышли из вагонов, когда Перси припарковал автомобиль на стоянке. Люси заметила Перси сразу же, едва он показался из-за угла здания вокзала. И ее личико осветилось такой искренней радостью, что Перси расхохотался.

— Вот и ты, Перси Уорик, — пропела она. — А я уже начала бояться, что обо мне забыли.

— Это невозможно, — сказал он, глядя в ее хитрые голубые глазки. — А у тебя, кажется, новая прическа.

— И еще я укоротила подол. — Люси жеманно покрутилась перед ним, распахнув полы пальто, и Перси увидел юбку до колена. — Ну, что скажешь?

— Скажу, что мне нравится.

— Это последний писк моды.

— Да, Абель ДюМонт говорит то же самое.

Теперь он вспомнил ее. Невысокая, полненькая, с круглым кукольным личиком. Прошло чуть больше года с тех пор, как он видел ее в последний раз, но Люси уже успела исчезнуть из его памяти, как туман под солнцем. Перси нагнулся было, чтобы поднять ее саквояжи, но она сама подхватила один, свободной рукой лихо взяв его под локоть с фамильярностью старой знакомой. Люси едва доходила ему до плеча, и Перси забавлялся, глядя сверху вниз на ореол ее светло-каштановых волос и коротенькие ножки, едва поспевающие за ним.

В тот вечер в доме Уориков зазвучал смех, рассеивая обычно сдержанную атмосферу.