И во время одной из этих незамысловатых экскурсий жизнь Перси совершила необратимый поворот.

Они устроили пикник на холме. Перси приехал на выходные, остановившись, по обыкновению, в пансионе. Стоял июнь, а в Восточном Техасе в это время года уже жарко. Перси ослабил узел галстука, думая о том, как неприятно есть на свежем воздухе в такую духоту. К счастью, день выдался облачным, но едва Люси стала разбирать корзинку, как тучи рассеялись и на землю упали солнечные лучи.

— Проклятье! — выругался Перси. — Опять это солнце.

— Не обращай внимания, — со свойственной ей невозмутимостью заметила Люси. — Оно выглянуло только для того, чтобы взглянуть, что у нас на обед. Через минуту солнце скроется.

И действительно, после быстрого досмотра солнце вновь спряталось в облаках и не показывалось оттуда до самого вечера. Приятно удивленный, Перси откинулся на спину и принялся наблюдать за тем, как Люси раскладывает на скатерти приборы и еду. В который раз на него произвел впечатление ее оригинальный образ мышления.

Перси смотрел, как она деловито накладывает ему на тарелку бутерброды, отрезает большой кусок шоколадного торта, испеченного ею специально для него, и добавляет в чай со льдом ровно столько сахара, сколько он любил.

— Люси, — произнес Перси, — ты выйдешь за меня замуж?

Глава 35

Они поженились первого июля, а в свадебное путешествие отправились на острова Карибского моря, где и провели две недели, после чего вернулись домой к отъезду Джереми и Беатрисы, которые каждый год отдыхали в Мэне. К тому времени как его родители вернулись после двухмесячного отдыха, брак Перси уже дал трещину и стал тонуть в неожиданном болоте его сексуальной апатии.

— Я не могу в это поверить! — кричала Люси. — У великого Перси Уорика нет разряда в его громоотводе! Кто бы мог подумать? Наверное, у Олли с его отстреленной ногой осталось больше пороха в стволе, чем у тебя вообще когда-либо было!

— Люси, пожалуйста, потише. Тебя услышат мои родители, — взмолился Перси, пораженный теперь уже тем, что она мастерски владеет таким лексиконом.

— Ты оказался в уязвимом положении, — пояснила его мать, на лице которой было написано такое же отчаяние, как и у Перси. — Я все видела, но не могла защитить тебя. Но должна же быть причина, из-за которой чувства Люси к тебе настолько изменились. Она ведь так тебя обожала. Или она узнала о тебе и о Мэри?

Это объяснение было ничем не хуже других. Перси отвернулся, чтобы по его лицу мать не догадалась, что он ее обманывает.

— Да, — сказал он.

Но правда заключалась в том, что он больше не хотел Люси. Он не занимался сексом с женщинами, которые не вызывали в нем симпатии или уважения, а он не испытывал таких чувств к своей жене.

Причем поворот в его отношении к ней случился весьма неожиданно. Выйдя из церкви и направляясь на круизный лайнер, они не имели ни малейших оснований полагать, будто солнце не будет озарять ярким светом их совместное будущее и в особенности сексуальные утехи, которые оба предвкушали с нетерпением. В тот день Люси смотрела на Перси с обожанием, и ее взгляд способен был растопить сомнения любого мужчины, спрашивающего себя, не сделал ли он ошибку, женившись на женщине, которой до сих пор не спешил признаться в любви.

Но его пыл начал угасать буквально в начале путешествия. Люси, опьяневшая от шампанского и их первого сексуального опыта в каюте, заставила погрузиться в изумленное молчание всех сидевших за столом, когда заявила супруге пэра Англии, с ног до головы обвешанной жемчугами:

— Ни к чему ковыряться в этой креветке, леди Карр. Какашки вылезают из них от страха еще во время ловли.

В последнюю ночь круиза Люси имела все основания спросить: «Что случилось?», когда, выбираясь из плена ее цепких ног, Перси внезапно отстранился.