А его уверения в том, что она ни в чем не виновата, не давали ей утешения и не вызывали сочувствия.

— О, как это мило с твоей стороны! — визжала Люси. — Ты чертовски прав - в этом нет моей вины. Во всем виноват ты, Перси Уорик. Оказывается, все эти годы твоя репутация была сплошной фикцией.

К середине октября, каждый день сталкиваясь с ее хмурым недовольством, а по ночам - с эмоциональными и физическими домогательствами и оскорблениями, Перси уже готов был предложить Люси расторгнуть брак. Он предоставит ей свободу и будет оплачивать расходы до конца жизни, если только она оставит его в покое.

Но не успел он открыть рот, чтобы заговорить об этом, как жена опередила его:

— А теперь можешь смеяться. Я беременна.

Глава 36

Беатриса положила телеграмму Олли на колени и сняла очки, а потом подняла глаза на сына, наливавшего в противоположном конце гостиной аперитивы перед вечерней трапезой. Люси редко присоединялась к этому ритуалу. Иногда она даже не выходила к ужину.

— Как мило со стороны Олли дать нам знать, когда они будут дома. Ты согласишься стать крестным отцом ребенка?

— Конечно, — ответил Перси. — Почту за честь, если меня об этом попросят.

— Я знаю, Абель ждет не дождется возможности взять внука на руки, — заметил Джереми. — Мы должны как-то отметить их приезд. Может, устроим небольшой прием?

Все они знали, что есть одна проблема, которую зовут Люси. Учитывая ее странное и зачастую непредсказуемое поведение в последние дни, как они могли быть уверены в том, что она не выкинет какую-нибудь глупость?

— Предоставьте Люси мне, — произнесла Беатриса, отвечая на невысказанную тревогу в голосе мужа. — Я все устрою.

В тот вечер, когда должна была состояться вечеринка, срочные дела потребовали присутствия Перси, так что он пропустил момент прибытия почетных гостей. Олли и Мэри уже сидели в гостиной с его родителями и Абелем, и Мэри покачивала детскую коляску с плетеным верхом, когда Перси появился в дверях. Перси сосредоточил внимание на Олли, а не на гибкой фигурке в платье цвета слоновой кости.

— Перси, старина! — воскликнул Олли, улыбаясь от уха до уха и ковыляя к нему на костылях.

Они крепко обнялись, и Перси едва не прослезился от радости.

— Добро пожаловать, дружище, — сказал он. — Нам тебя чертовски не хватало. — Он повернулся к Мэри. — И тебя тоже, крошка Мэри.

В ней появилась зрелость, которую выдавали, правда, лишь глаза. Перси никогда бы не поверил, что женщина может быть такой красивой. Неяркое платье придавало ее коже оттенок меда, подчеркивая черноту волос, собранных в высокую прическу и украшенных цепочкой с золотыми цехинами.

Они не стали обниматься. Перси был уверен, что Мэри постарается избежать его взгляда, но она так посмотрела ему в глаза, что у него едва не остановилось сердце. Протягивая ему руку, она негромко произнесла:

— Мы тоже скучали по тебе, Перси. Как хорошо вернуться домой.

Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее в щеку, ту, которая была не видна остальным гостям, и на мгновение прикрыл глаза в приступе острой тайной печали. Ее пальчики напряглись в его ладони. Он бережно пожал их и отпустил. Отворачиваясь от Мэри, Перси с улыбкой произнес:

— Ну а теперь давайте взглянем на нашего маленького приятеля!

Он склонился над коляской, и остальные присоединились к нему.

— Ну разве он не красавчик? — прошептал Абель. — Я, конечно, сужу предвзято, но мне еще никогда не приходилось видеть такого славного малыша.

— Почему бы тебе и впрямь не судить предвзято? — сказала Беатриса. — Когда у меня родится внук, я собираюсь взять с тебя пример.

— Он просто чудо, — пробормотал Перси, глядя на спящего мальчика.