|
Прикрыл полой плаща и отправился на корму. Брызги из-за борта летели, как стрелы. Человек сухопутный уж точно не донес бы в целости кружку, полную почти до краев, а скорее всего - и вовсе не устоял на ногах. Разве что схватился бы за снасти, за скамьи, за плечи сидевших... Однорукому Аптахару подмоги не требовалось. Шел, как другие люди по земляному полу хором. Да он, правду молвить, в тех хоромах скорей споткнулся бы. - Давай сюда кружку, мы уж передадим!.. - подначивали его. - Я вам, бесстыжим, дерьма мешок нести не доверю! - отвечал старый воин. Человек, что сидел на высоком кормовом сиденье, держа в руках правило, с дружеской усмешкой следил за приближавшимся Аптахаром. У него самого волосы горели на солнце тем светлым золотом, каким справедливые Боги очень редко одаривают даже сегванов, перебравшихся с Островов на Берег, - не говоря уже об иных племенах, обитающих в глубине суши. То есть рыжие и белобрысые, конечно, всюду встречаются, но таких, словно зимний утренний луч на чистом снегу, - замучаешься искать. Добравшись, Аптахар протянул вождю свой напиток: - Отведай, кунс. Кунс отведал. Всего один глоток. Согласно кивнул - и вернул кружку. Глаза у него тоже были, какие встречаются только у тех, кто поколениями живет среди морской синевы. Цвета океана, нежащегося под солнцем, но способного всколыхнуться грозовой непогодой. Рука в плотной кожаной рукавице спокойно и чутко держала правило бегущего корабля. Ни лишнего напряжения, ни суеты. Аптахар вернулся к котлу и, нагнувшись, подтащил поближе большой кожаный короб. Стал одну за другой вынимать из него чашки и наполненными передавать в протянутые сверху руки. Сперва - для тех, кто сидел на носу корабля и принимал всего более оплеух и мокрых затрещин от налетающих волн. Потом - для тех, кто помещался посередине и на корме. Чашки, которые старый воин ловко извлекал из короба, были сами по себе замечательные. Не кожаные, не глиняные, не медные, даже не деревянные. Добрый мастер сработал их из льдисто-прозрачного, чуть тронутого зеленью стекла. Они чудесно сохраняли тепло и (многажды проверено!) не разбивались, падая на твердую палубу и даже на камень. Но самой удивительной выдумкой стекловара было то, что чашки туго вкладывались одна в другую, занимая таким образом очень мало места, которого вечно не хватает на корабле. Кунс Винитар щедро заплатил за них в Галираде. Долго будут помнить вождя, который так заботится о своих людях! Подобной диковины, притом очень полезной, до сих пор не видали ни на одном корабле. Аптахар же про себя весьма гордился тем, что именно он привел кунса во двор к стекловару Остею... ...Раздав горячий напиток, старый сегван наконец-то налил себе и мужественно переборол искушение плеснуть в чашку лишнего из заветной бутыли. Пристрастие к хмельному люди стали за ним замечать примерно тогда же, когда он потерял руку: почти семь лет назад. Глупцы!.. Они видели только внешнее и полагали, будто он принялся топиться в вине из-за увечья. |
