Неожиданно послышался глухой рокот турбодизеля, работающего на четверть мощности, и из-за оконечности мола появился кубинский сторожевой катер. Шквал ветра с дождем скрыл его из вида, но грохот якорных цепей явственно был слышен – видимо, на катере отдали носовой и кормовой якоря, чтобы заблокировать выход из гавани. Шквал пронесло, и стало видно, как двое матросов поворачивают спаренную пушку, установленную на фордеке. Три часа ходу со скоростью сорок узлов – и этот сторожевой катер с золотым грузом на борту окажется во Флориде.

– В этом деле замешан также какой-то адмирал, а не только генералы военно-воздушных сил и сухопутных войск, – сказал Трент.

– Это де Санчес. Если ему удастся сбежать, американцы сделают из него героя. – Эстобан кивнул в сторону пушки на катере. – Они не станут стрелять, пока не прибудет адмирал. Он, как петух, любит вначале немного покукарекать.

На вершине холма, высившегося над гаванью, показались три ряда фар – Трент и Эстобан увидели колонну машин, которая, минуя деревья, спускалась к поселку. Дважды машины исчезали из виду, так как их закрывала пелена дождя, приносимого с моря шквалами ветра.

Кубинец взглянул на дождевые тучи, стремительно несущиеся по небу:

– У меня есть люди с вертолетами, готовые выступить по приказу, но такое передвижение войск может разрешить только сам президент, а разыскать его в ночное время нелегко.

Трент знал из газет, что Кастро, опасаясь покушений, каждую ночь спит в разных местах. Перекрывая свист ветра в снастях "Золотой девушки", он прокричал:

– Вертолеты в такую погоду не прорвутся. А если позвонить по телефону?

– Телефонные провода были перерезаны спустя десять минут после вашего сообщения по радио. Придется нам умереть вместе.

– Я не готов к смерти, – заметил Трент, на что Эстобан только хмыкнул.

Машины уже были в городе – их фары высвечивали дома и маленькую, обсаженную деревьями центральную площадь со статуей посередине. Как и ожидал Трент, они ненадолго остановились, а затем снова появились на главной улице, ведущей к гавани. Первым в колонне шел русский джип, а за ним два военных грузовика, которые остановились в начале причала. Из кузовов грузовиков стали выпрыгивать морские пехотинцы. Раздались команды; одна группа солдат рассыпалась вдоль дороги, а вторая направилась к причалу, во главе с тремя офицерами – офицером военно-морского флота, адмиралом де Санчесом и молодым лейтенантом – по-видимому, сыном адмирала. С ними был Марко. Трент сказал Эстобану:

– Когда настанет час, этот американец будет мой.

***

Трент догадывался – это адмирал приказал сторожевику заблокировать гавань из опасения, что команда может растащить золото и сбежать. Любая задержка была бы опасна для него. До рассвета он должен был покинуть кубинские воды – в противном случае его могла разбомбить кубинская авиация.

Морские пехотинцы держали автоматы наготове, но гранат у них не было. Офицеры не вынимали пистолетов из кобуры. Эстобан крикнул:

– Ты связался с подонками, Родди. Я был о тебе лучшего мнения.

Теперь три офицера были совсем близко. Трент и Эстобан оказались между ними и пулеметами сторожевика.

– И это ты называешь нас подонками, Тур! Ты, чей отец работал на плантации поденщиком!

Возбуждению адмирала не было предела. Потеряв бдительность, он отошел немного в сторону от своих товарищей. На одно мгновение Трент и Эстобан оказались заслоненными от солдат. Трент сильно толкнул Эстобана в спину, и оба свалились в воду. В тот момент, когда они коснулись воды, Трент, ухватив Эстобана за шиворот, потащил его между сваями причала так, чтобы их прикрывал корпус "Золотой девушки".