Бандиты упали сразу оба, третий метнулся от машины, схватил мальчика, и покатился с ним в сторону, в темноту, стреляя в падении длинными очередями в сторону, откуда вели огонь.

Охранник ввалился в машину и крикнул мне:

— Валим отсюда!

— А пацан? — растерялся я.

— Давай быстрей, пока нас не из гранатомёта не срезали!

Я понял, что это было за шипение. И тут же услышал его ещё раз. Опять рвануло рядом с машиной. Не успел я порадоваться, что остался цел, как ударило в заднюю дверь, салон наполнился гарью, осколки прошли у меня над головой, охранник, сидевший рядом, охнул и схватился рукой за шею. На ладони появилась кровь.

По кустам, в том месте, куда откатился бандит с мальчиком, палили не переставая. Нечего было даже и думать высунуться из машины. Вряд ли мальчик остался жив. Я вдавил газ и рванул. Машина завихляла, но поехала. Я гнал в сторону, а за спиной у нас шла оглушительная стрельба, никто не гнался за деньгами, охота шла за людьми.

Странно, что засаду интересовал не выкуп, большие деньги, а мальчик. Что-то было непонятное во всей этой истории. Но думать обо всём этом мне было некогда. Мой раненый товарищ пытался связаться по рации с банком, откуда нами руководили, и где были готовы прийти нам на помощь.

— Банк?! — заорал он. — Это Ковалёв! Ковалёв это! Серёгина убили! Мы попали в засаду, выкуп у нас, мальчик остался там! Там стреляют! Убили бандитов, кто-то третий, не знаю кто. Мы возле Николо-Архангельского кладбища. Подтягивайтесь к нам, давайте побольше людей! Сообщайте в милицию, нужно прочёсывать, если мальчик ещё жив, его увёл один из бандитов. Обстреляли из гранатомётов, теперь ведут интенсивный огонь из автоматического оружия. Я ранен в шею. Вдвоём мы ничего сделать не сможем, подтягивайтесь! Срочно давайте людей! Что нам делать? Понял, следуем к банку. Да, возле нового входа, у самых ворот. Там идёт жуткая стрельба. Быстрее!

— Давай к банку, — толкнул он меня в плечо, бросая рацию, и откидываясь на спинку сидения. — Нас встретят, сюда едут несколько наших машин, уже звонят в милицию, нас вели до шоссе, знают примерно, где мы находимся, дело минут.

Встретили мы их раньше, чем ожидали, возле Ивановского. Нам мигнули из встречной машины, я притормозил, к нам бежали через дорогу трое с оружием. Я приоткрыл окошко и только хотел сказать подбегавшему, чтобы они торопились, и куда надо подъезжать, как один из них протянул ко мне руку и приставил к голове пистолет, я ничего не понял, меня острой молнией пронзила боль. Что меня удивило, я не услышал выстрела.

Очнулся я почти тут же, но догадался не шевелиться. В голове сидела страшная боль. Но я терпел, сжав зубы. По полу кабины метался круг фонарика, под щекой у меня растекалось что-то липкое, я понял, что это моя кровь и ужаснулся. Это уходила моя жизнь. Я чуть-чуть разлепил веки и сквозь ресницы увидел перед собой мёртвое лицо своего напарника с дыркой во лбу.

— Ну, нашёл ключ?! — сдавленно выкрикнул кто-то невидимый.

— Да нет, чёрт его… Все карманы вывернул, наверное, где-то ещё.

— Ну и мать его. Нож есть у кого?

— Ты что — охренел?!

— Да пошёл ты! Сейчас подъедут сопровождающие, они нас на запчасти разберут. Давайте нож! Быстро!

— Вот, нашёл. Годится?

— В носу ковырять это годится. Режь давай, не теряйте время, а то уедем без денег! Тут миллион долларов, режь, за такие деньги зубами можно руку отгрызть, а вы ножом отрезать не можете.

— Есть!

— Давай, стягивай!

— Не слезают наручники!

— Тяните! Ногой наступи!

Раздался хруст, мне стало дурно, и я потерял сознание.