Без пяти десять вечера, я как раз посмотрел на часы, собираясь пойти на кухню поставить чайник, зазвонил телефон в прихожей. Мы оба напряглись, но трубку снял Арик, и сам стал разговаривать по телефону. Михаил Андреевич поскучнел лицом, а я взял чайник и направился на кухню, но в дверях столкнулся с Ариком. Он стоял передо мной, невысокий, полный, в полосатых пижамных штанах, и лицо его было расцвечено красными пятнами:

— Где этот сыщик? — он отпихнул меня животом, и вошёл без спроса в комнату Михаила Андреевича.

— Ты чего это, сосед, развоевался? — встал тот с кресла, в котором делал вид, что читает газету. — Я, кажется, тебя не приглашал.

— Слышь, сосед, — растерянно произнёс Арик, — внучка-то моего не отдали. Деньги забрали все, как есть, а мальчика не вернули.

— Ты откуда знаешь?! — подскочил подполковник.

— Мне только что Нина Павловна позвонила. Ты, может, сделал бы что, а? У тебя же знакомства всякие.

— Кто такая Нина Павловна, и что с мальчиком?!

— Нина Павловна — это бабушка мальчика, мать его отца, а что с мальчиком пока не знаю, никто не знает, где-то передавали деньги, кто-то напал, деньги отобрали. Миллион долларов! Это ж такие деньжищи! Жуть!

Глаза его стали совсем круглыми, как две большие чёрные пуговицы на утраченном пальто подполковника, в котором ушёл бандит Соколик.

Михаил Андреевич бросился опять названивать по телефонам, но опять было либо безнадёжно занято, либо вежливо, но настойчиво, отказывали в информации, не связывая его напрямую с отцом мальчика, предварительно выяснив номер телефона, по которому звонил подполковник.

Всё говорило за то, что действительно что-то произошло. Подполковник стал названивать по разным своим милицейским знакомым, но ему удалось узнать только, что действительно, пытались самостоятельно получить за выкуп украденного мальчика, обмен должен был состояться в районе Николо-Архангельского кладбища, но там возникла перестрелка, ещё одна перестрелка, почти в то же время произошла в районе Ивановского, связаны ли они между собой, что произошло, что стало причиной перестрелки и что с мальчиком, пока не выяснено. Точно известно, что есть убитые и раненые. Но кто и что — пока уточняется. Все данные предварительные.

Михаил Андреевич безнадёжно махнул рукой. Он был явно расстроен. Как я понял из его слов, до утра мы теперь вряд ли что узнаем, но мальчика вряд ли удалось освободить. Остаётся надеяться, что он хотя бы остался жив.

— Давай, Артур, поужинаем, да будем ложиться спать, — устало сказал подполковник. — Завтра справки наведём, сегодня до самого утра в дежурную часть будут поступать самые противоречивые сведения. Хуже нет вот такого ожидания. За ночь перепсихуешь, а наутро оказывается, что всё не так, как сообщали предварительно. Но похоже, что мальчика опять потеряли.

— И как теперь можно его найти?

— В данной ситуации только ждать, когда господа бандиты сами объявятся.

— А если они не объявятся?

— Они могут не объявиться только в одном случае, но я об этом даже думать не хочу.

Я тоже не хотел, но сразу догадался, что они могут пропасть только в том случае, если мальчика уже нет в живых. Иначе на кой им было всё это затевать?

Мы перекусили всухомятку, запив бутерброды молоком и минералкой, а потом устроились спать.

Михаил Капранов, заместитель начальника

охранного бюро «Щит», подполковник в отставке

Москва, улица Малая Бронная, дом 14/2 квартира 6

Вторник, 3 марта

9 часов 35 минут

Спали мы плохо, по крайней мере я, да и какой тут, к матери, сон, когда на душе не то что кошки, тигры скребут.