Меня остановили два удара в грудь и в левое плечо. Я сел на пол, как-то сразу обессилев. Скосил глаза влево: из плеча пульсируя вырывался столбик крови.

Надо срочно перевязать, какая-то артерия перебита. Я поднял глаза вверх и увидел над собой поднимающийся пистолет. Я заплакал, не в силах даже закрыть лицо руками. Подтянул колени и сунул голову в колени, заливая их кровью. Я не мог видеть, как меня убивают.

Ствол плотно прижался к моей лысине, и холод его пронзил меня до самых пяток, как холодным кипятком меня окатили. Я даже обмочился от страха.

Весь я сейчас был маленькой точкой на своей лысине, в которую уткнулся ствол пистолета.

Раздался щелчок… Ещё один…

Я понял, что это осечка, вскочил на ноги и бросился в сторону окна. Меня сильно толкнуло в спину, потом в затылок. Я упал лицом вниз, проваливаясь в темноту.

Очнулся я от того, что почувствовал боль. Сразу во всём теле. Раздавались тихие шаги. Кто-то ходил по комнате, что-то открывал, двигал. Я приоткрыл глаз, второй не открывался, и свет так резанул мне по зрачку, что я не удержался и простонал.

Шаги затихли. Потом направились ко мне. Я с трудом перевернулся на бок, вернее даже перевалился. Дальше меня просто перевернули ногой. Я лежал на спине, под лопаткой что-то жгло, словно большой комар укусил. Левый глаз залепила кровь, правым я мог смотреть только сильно прищурясь, что-то повредили мне в голове, свет вызывал резкую боль.

— Ну ты и живучий, сволочь толстая! — сказали мне перед тем, как услышать ещё один выстрел и умереть.

Алёна Кораблёва, профессиональная спортсменка

Москва, улица Радищева. Во дворе дома 5,

возле отделения банка «Империал»

Пятница, 6 марта

12 часов 45 минут

Изменился ко мне Михаил Андреевич. А жаль. Только вроде что-то такое между нами стало появляться. Ну да с мужчинами всегда так. Нечего было дуре губы раскатывать. Пожилой мужик, вроде как холостяк, надёжный, серьёзный. Таких теперь не делают. Ну и ладно. Не в первый раз мимо тебя мужики уходят. Только что случилось? Чем я его обидела, или оттолкнула? На шею ему вроде не бросалась.

Конечно, были у меня свои интересы, но я же и не знакомиться к нему пришла. Я за помощью пришла, должен бы понимать. Может, он меня подозревает? Фу, глупости какие. В чём он может меня подозревать?

Возможно, что-то ему Арик наплёл. Он на всех сплетни наводит. Только он попробовал бы сначала меня шантажировать. Арик своё не пропустит. Он даром даже пакости делать не любит.

Впрочем, всё это глупости. Устала я. Как только началась вся эта безумная история, я толком ни одной ночи не спала. Так психопаткой станешь. Выспаться бы сейчас. Внутри словно всё одеревенело. Я уже ничего не чувствую. Каждый день сплошные нервы. И все время контролируй себя. Каждый свой шаг, постоянно. Как бы не сболтнуть лишнего. Как бы чем не навредить маме, или Даньке.

Нет, всё-таки подполковник что-то узнал из того, что я не сказала. Но он же должен понимать. Надо будет объясниться. Он мужик правильный, прямой, ему это должно понравиться.

Ну вот мы и приехали. Что там происходит у брата? Кто сел на его телефоны? Или его вообще под колпак посадили?

Только мы вышли из машины, как вокруг нас появились, словно из-под земли выросли, какие-то люди.

— Положить руки на машину, не двигаться! — скомандовал кто-то.

Я растерянно оглянулась на Михаила Андреевича, он вёл себя совершенно невозмутимо и не проявлял никаких признаков беспокойства.