Смотрю я и вижу, что он вроде как в сторону от погони уезжает.

— Куда ты?! — ору ему.

А он на меня — ноль внимания — фунт презрения. И тут до меня дошло. Напарник мой — мужик пожилой, хотя только до капитанских погон дослужился, видать выше недостаток образования мешает прыгнуть, или ещё чего. Но в таких переделках, как сегодняшняя погоня, образование другое требуется. А опыта у него, сразу видно, хватает. Он волк старый, сразу просёк, что мы этот «джип» в такой гонке не достанем, и пока он уходил от основной погони, мой напарник вроде как обошёл его сбоку, выехал на ровное место и рванул параллельно «джипу», только левее, огибая этот пустырь с кучами строительного мусора, по краю. На ровном месте в скорости мы чуток выиграли и почти поравнялись с уходящим «джипом», даже вперёд зачем-то вырвались, словно мы на скорость соревнуемся, я уже молчу, доверяя своему более опытному напарнику, а тот что-то кричит и пальцем мне куда-то вперёд тычет.

Посмотрел я туда и увидел овражек, который пересекал подъезд к роще, куда явно рвался «джип». И тут я понял, чего добивался мой напарник. Он пытался «вытолкать» "джип" на шоссе, отогнать его от рощи. А на шоссе мы его зажмём, как пить дать. У меня даже страх куда-то сразу подевался, как только мы его настигать стали. Азарт появился, кураж. Теперь только одно меня заводило, зудело в коже, огнём жгло ладони, сжимающие автомат. Только одно захватило меня целиком и полностью.

Догнать! Догнать! Догнать!

А мой напарник свернул резко вправо и пошёл наперерез «джипу», который летел прямиком в овраг, не видя его. Сейчас эта махина рухнет в овражек, не успеет водитель остановить такую громаду. Не увидит он вовремя овражек.

Точно! Он выскочил почти на обрыв. Колёса зависли над самым краем, отчаянно буксуя, взрывая покрышками и вырывая из почвы куски дёрна. Напарник мой стал судорожно отстёгивать ремни безопасности, нашаривая автомат. Я тоже торопливо отстегнулся, готовясь пулей выскочить из машины, понимая, что решать всё будут доли секунды. Но страха не было, вот что главное. Во рту пересохло и в голове стучало:

— Сейчас! Сейчас! Вот сейчас мы возьмём их…

Василий Губин, по кличке «Губа»

Москва, Ярославское шоссе, строительная площадка под гаражи

за домом 85, кабина «джипа»

Пятница, 27 февраля. 8 часов 03 минуты утра

Ну всё! Хана! Сейчас в лепёшку сомнет нас всех.

— Блин, паскуда! — ору я. — Открывай двери! Прыгай!

Он что — не понимает. что мы сейчас загремим в овраг и в тяжёлой машине нас так размажет по стенкам, что опознать нечего будет. А Блин сидит — хоть бы хны. Столбняк на него, что ли напал?

Водила-то наш смотри ты, чего вытворяет! Он сразу задний ход врубил, замерли мы над обрывом как вкопанные, только сзади нас фонтан земли и вырванной с корнем травы. Ништяк! Будем жить!

— Будем жить! — ору я, пока колёса, висевшие, казалось, в воздухе, медленно плывут назад.

— А куда мы денемся?! — орёт мне в ответ Валера, вцепившись взглядом в овражек этот.

Мне уже кажется, что не машина отодвигается от овражка, а Валера взглядом своим отодвигает от нас овражек.

— Давай! Давай! Давай! — ору я, и стучу кулаком по колену Валерке. Давай, Соколик!

Ну, он — мастер! Я бы так не вышел. Судьба нам его в переходе подкинула. Только не рано ли я радуюсь? Сзади веером надвигаются пять милицейских машин с вопящими сиренами, а слева мчится на нас вдоль оврага ещё один сумасшедший мент. Можно бы попробовать прыгнуть, да больно тяжела машина.