— Вот они! Вот они! — закричал я капитану, заметив «джип» правее, возле подземного переезда под железнодорожной насыпью.

Они почему-то стояли.

— Может, машину бросили? — подумал я.

Впрочем, ерунда. В машине кто-то есть, это хорошо было видно. У меня возникло желание врезать из автомата «джипу» по скатам, я потянулся к нему, чтобы выполнить своё желание, но капитан остановил меня.

— Ты что — снайпер? — он махнул мне рукой. — Садись давай. Не попадёшь отсюда. А стрельбу возле железной дороги поднимать не следует. Попадёт шальная пуля в проезжающий поезд — беда будет. Садись!

Я с сожалением вздохнул и полез в кабину.

— Чего они стоят? — спросил я у напарника.

— Кто их знает, — пожал он плечами. — Что-то задумали. Ты будь готов на всякий случай. Там бойцы опытные. Ну, поехали?

— Поехали, — согласился я, облизав сухие губы.

Напарник мой поехал не спеша, всматриваясь в «джип». По выражению его лица я понял, что он напряжённо пытается разгадать следующий ход этого сумасшедшего водилы из «джипа».

И тут из туннеля показались синие «жигули». Мой напарник выругался и рванул вперёд. А «жигуль» уже остановился и из него бандиты вытряхивали содержимое: какого-то толстяка и двух баб его же габаритов. Пассажиров машины заставили лечь на землю, а обе машины скрылись в темноте тоннеля.

Капитан ругался и жал на скорость. Куда он так спешил я понял, когда мы подъехали к тоннелю. В узком въезде, на боку, колёсами в сторону въезда, лежал перевёрнутый «джип», загородивший проезд.

Мой напарник подогнал нашу машину поближе к «джипу», как только мы выскочили из машины, к нам подбежали пассажиры «жигулей», которые стремились поделиться своей бедой.

— Мы всё видели! — закричал на них капитан. — Отойдите! Мы преследуем опасных бандитов, убийц! Отойдите в сторону — они могут стрелять!

Он подбежал к багажнику и вытащил оттуда трос, с которым бросился к «джипу». Я понял его намерение зацепить тросом «джип», и вытащить его нашей машиной, и побежал ему на помощь.

— Отойди! — закричал сердито капитан, я всё никак не мог вспомнить, как его зовут, так нервничал. — Отойди! Сядь в машину!

Ну конечно! Буду я в машине отсиживаться! Размечтался капитан.

Я подбежал к нему, ухватился за трос и полез через перевёрнутый «джип», чтобы зацепить трос с другой стороны.

— Осторожнее! — крикнул мне капитан.

Я сделал ему ободряющий жест рукой, призванный успокоить его. Но тут же скатился с крыши машины, потому что из темноты тоннеля грохнули пистолетные выстрелы. Мне пулей оцарапало щёку. Я провёл тыльной стороной ладони по щеке и увидел на руке кровь.

И тут вернулся страх. Он напрыгнул на меня откуда-то сверху и накрыл меня чёрным непроницаемым плащом. Я понял, что никуда он не уходил, этот страх. Он просто сидел во мне, спрятавшись где-то в уголочке, сидя на корточках, маленький и незаметный, и терпеливо ждал своего часа. И вот он дождался. Я понял, что это в меня — В МЕНЯ! — только что стреляли. Стреляли по-настоящему. И я мог сейчас уже лежать в луже крови, как тот здоровый мужик возле дома. И я понял, что не хочу так лежать. Не хочу умирать. За что? Зачем? Почему я должен умереть?

Сидел я, прижавшись спиной к крыше «джипа». Выстрелов с той стороны больше не было. Послышалось урчание мотора.

— Уходят! — выдохнул с болью капитан, который сидел рядом со мной. Давай!

Крикнул он мне, и вырвал трос.