Я оглядываюсь по сторонам, но никто не обращает внимания на труп. Я направляюсь к Таракану. Нахожу его в толпе и тяну за рукав:

— Там старик мёртвый…

— Ну и что? — вылупился Таракан.

— Как ну и что?

Тут я замечаю, что на труп надвигается ножом бульдозер, который планирует кучи мусора. Я машу руками водителю, который на мои сигналы никакого внимания не обращает, потом бросаюсь к нему, чтобы остановить грозящий подмять гусеницами тело, бульдозер, но меня ловит за локоть Таракан:

— Ты чего — охренел?! Тут каждый день знаешь, сколько таких чудиков помирает?

— Надо же вызвать какую-то перевозку, отвезти в морг… Надо же похоронить.

— Да ты что — с ума сошёл? Ну отвезут его в морг, понаедет сюда ментов, а что дальше? Нам весь день поломают, служащих дёргать будут, те нас гонять начнут. А толку? Ты хотя бы знаешь, сколько сейчас гроб стоит? Кто его хоронить будет?

Я в растерянности останавливаюсь и с ужасом наблюдаю, как подцепив ставшее тряпочным тельце, бульдозер отгребает его в гору, катит ножом в сторону огромных куч горящего, смрадно тлеющего мусора, как заваливает это тельце другим мусором, сгребая его по сторонам, зарывая им маленькое тело…

Валерий Соколов, БОМЖ

Город Мытищи, Московская область

Подвал восьмиэтажного «Сталинского» дома

Пятница, 27 февраля. 11 часов 07 минут

Я вспоминаю всё это, смотрю на изобилие закуси на столе, и наливаюсь тихой ненавистью к этим бандитам, которым никогда не приходилось жрать вонючую, плесневелую колбасу на свалке.

Но вида не подаю. Я должен терпеть. Они ранены и взвинчены, повторяю я сам себе. Сам-то я, пожалуй, уйти смогу, а Славка?

Ладно, подождём, посмотрим.

— И что ты себе думаешь? — спрашивает Слон, не спуская с меня тяжёлого взгляда.

Вряд ли тебя обрадуют мои мысли. Но я не спешу их излагать, пожимаю плечами неопределённо, всем своим видом показывая, что тут есть кому за меня думать. Слон на мои ужимки плохо покупается. Взгляд его становится совсем нехорошим.

— Ну что, Блин, — спрашивает он у напарника. — Может, пора его кончать, раз он говорить с нами брезгует?

— А что? — расплывается в улыбке Блин. — Он своё дело сделал, водила нам больше не нужен, гонок не предвидится, а без гонок нас и Губа отвезёт с одной рукой.

И он засовывает в рот здоровенный кусок курицы.

— Ты в своём «Витязе» до каких чинов дослужился? — задаёт странный вопрос Слон.

Нет у меня желания излагать им свою биографию. Но и молчать, не отвечая, только сердить их.

— До офицерских, — ворчу я.

— Иди ты! — с интересом смотрит на меня Блин.

Он даже курицу в сторону отложил.

— Не врёшь? — после паузы спрашивает недоверчивый Слон.

— А зачем? — безразлично отвечаю я вопросом на вопрос.

— Тоже верно, — после паузы соглашается Слон.

Потом подвигает мне стакан, наливает в него водку под завязку. Блин толкает в мою сторону тарелку с курицей. Я охотно отламываю кусок. И тут понимаю, что жрать хочу зверски. К тому же у меня несколько улучшилось настроение, раз поят и кормят, значит убивать не спешат.