Только теперь я стал понимать, о чём весь его базар и куда он клонит. Действительно, сколько я ни пытался вспомнить, так и не вспомнил, откуда и кто мог выстрелить в женщину. Случайный выстрел был почти исключён, на линию перекрёстного огня она никак не попадала. У меня самого было такое впечатление, что выстрелы были откуда-то со стороны. Тем более, что никому — ни нам, ни охране, смерть её была просто не нужна. Нам она была «заказана», как заложница для получения выкупа, и мы никак не могли стрелять в неё, а охрана жертвовала ради неё своей жизнью.

— Что — есть о чём подумать? — усмехнулся Соколик.

— Ты кончай скалиться, Шерлок Холмс! — разозлился уже всерьёз на его зубоскальство Слон. — Мы тут не шутки шутить собрались. Ты дело говори.

— А я что говорю? Не дело, что ли? Что наняли вас для того, чтобы убийство прикрыть — ясно как дважды два. Я это сразу понял. Пацана, как видно, в расчёт не брали, не думали, что мы пацана возьмём. Значит тот, кто заказывал договорился с Зубом либо в кредит, что мало вероятно, либо заказчик не мог оплатить убийство, не хватало денег. И тогда он решил убить сам, а чтобы прикрыть следы — заказал похищение.

— А зачем? — спросил Губа.

— Вот это ты у него спроси, у того, кто убил, — развёл руками Соколик.

— И что теперь получается? — спросил я.

— А получается теперь вот что, — пошевелил пальцами в воздухе Валера. — Получается так, что мы теперь имеем на руках пацана, имеем врагов в лице бандитов и в лице ментов. И неясно ещё, кто заказчик, не исключено, что он знает исполнителей и расчёт его основан именно на этом.

— На чём на этом? — растерянно спросил Губа.

— На том, чтобы сдать исполнителей и, подбросив оружие, свалить всё на них, то есть — на нас. Наверняка ствол, из которого убили женщину, найден на месте перестрелки. Разумеется, без отпечатков пальцев.

— Так ты сам говоришь, что без отпечатков.

— Брось, не пори ерунды, — отмахнулся раздражённо Соколик. — Если нас повяжут, то кого будут волновать отпечатки? Сам подумай, какой суд станет ковыряться в таких деталях? Три охранника, два милиционера, женщина. Нам с маковкой хватит на всех. Если нас ещё до суда доставят.

— И что ты предлагаешь?

— А что я могу предложить? Поделить обещанные деньги и разбежаться. Авось кривая вывезет.

— Как ты сам думаешь, далеко тебя одного кривая вывезет, если в Москве у тебя ни крыши над головой, ни знакомств полезных? — поинтересовался я.

— Исходя из моего опыта какое — то время я побегаю, но вот сколько это вопрос времени. И денег.

— Поясни.

— Если иметь большие бабки, то шансы оторваться есть. Можно сменить документы, изменить внешность, уехать из Москвы. Сейчас хватает зон, где никто не поинтересуется твоим прошлым, если у тебя есть деньги.

— А поточнее?

— Можно купить новые документы, теперь это проще простого, купить дом в дремучей глухомани, и прожить там остаток дней своих. Можно уехать в Чечню, в Прибалтику, в Приднестровье, да мало ли ещё куда. А можно и за границу слинять совсем. Места сейчас много. Были бы деньги.

— Деньги есть, но немного. Аванс. Остальное, как положено, Зуб должен был после захвата отдать. И ещё часть обещал после получения выкупа. Это как раз основные деньги должны были быть, — ответил ему Слон.

— У меня сберкнижек нет, наличности тоже. Только обещанное вами. Давай, Слон, рассчитаемся. Куплю какие-нибудь липовые документы и уеду в деревню.