Толпа валила навстречу так густо, что я застрял в ней и заметно отстал от интересующей меня спины. Когда я, запыхавшись, поднялся по лестнице на противоположную сторону, меня охватило мрачное предчувствие, что я упустил интересующий меня объект.

Но на этот раз интуиция со мной пошутила, всего лишь немного попугала меня за мою нерасторопность. Я с облегчением увидел «своего» парня, возле афиш кинотеатра «Художественный». Но в кино он явно не собирался, что можно было заключить методом дедукции по тому, что к афише он стоял спиной, а сам, вытянув короткую толстую шею, пытался что-то высмотреть на той стороне, откуда только что так торопливо ушлёпал.

Выглядел он, несмотря на свои внушительные габариты, совсем мальчишкой. Круглое лицо, румяные щёки, наивно голубые глаза, белёсые ресницы и совсем по — детски припухлые губы. Дополняла это благолепие трогательная родинка на правой щеке. Такому открытому лицу хочется улыбаться навстречу. Но мне этого почему-то совсем даже не хотелось. Наверное, потому что я точно знал, кому эта физиономия принадлежит.

А принадлежала она Хрюне. Как я помню, кличка эта тянется за ним следом от кудрявых времён его сопливого детства, и дана за вздёрнутый нос, и вправду напоминающий пятачок поросенка. Но детство его закончилось рано, и закончилось оно колонией для несовершеннолетних, куда он попал в четырнадцать лет за участие в грабеже, и нанесение тяжких телесных повреждений.

После этого он ещё четыре раза попадал в заключение. И к своим тридцати неполным годам имел уже лет пятнадцать сроков, из которых отсидел восемь или девять.

Я знал его как одного из приближённых знаменитого Сильвестра, после убийства которого он некоторое время скрывался, а потом оказался в подручных у не менее печально знаменитого Зуба, прославившегося пристрастием к заказным похищениям. Вот это его пристрастие и привело меня в эти места, в кафе «Прага» где часто просиживал этот самый Зуб.

— Здорово, Костя! — хлопнул я изо всех сил по плечу Хрюни.

— Ты что, мужик, в лоб захотел?! — подпрыгнул от боли и неожиданности Хрюня.

Он молнией метнулся глазами по сторонам, опытный волк, битый. Сначала обстановку вокруг себя оценил. Потом оценил меня, быстро и цепко осмотрев мою фигуру. Судя по его брезгливому выражению, он не проникся ко мне особым уважением. Я и сам себя не очень уважал после сегодняшнего, когда убедился, что относительно спокойная служба на сытых хлебах никак не пошла мне на пользу. И хотя ростом я был, пожалуй, повыше Хрюни, но явно имел лишние килограммы и животик, который предательски бросался в глаза. Я непроизвольно попытался его втянуть, но только вызвал этим подобие презрительной усмешки у Хрюни.

— Ты, отец, вали отсюда, пока я добрый, — посоветовал он мне. — И смотри под ноги, а то можно и по голове получить. Понял? Тоже мне, нашел Костю.

Он тут же потерял ко мне всяческий интерес, и продолжил высматривать что-то или кого-то на той стороне. Хотя было не совсем понятно, что он там пытается разглядеть, поскольку здание кафе и ресторана находилось как бы в ямке, ниже уровня зрения.

— Слышь, а чего там случилось? — подёргал я его за рукав.

— Да вали ты, мужик, отсюда! — замахнулся Хрюня. — Что надо, то и случилось. Интересно тебе — сходи посмотри. А если не отвалишь от меня схлопочешь по полной программе.