Юный вундеркинд затаил обиду и вскоре учитель нашёл на столе адресованный ему конверт. Он вскрыл его, и тут же раздался взрыв.

Потом юный химик говорил, что хотел только попугать учителя, но переборщил с компонентами. Не знаю, как уж там было на самом деле, но учитель получил вторую нерабочую группу инвалидности, а юный химик шесть лет.

Отсидел он всего ничего, попав почти сразу под амнистию, но нужными знакомствами обзавестись успел. К моменту его выхода спрос на его способности был огромный.

И вместо привычных выстрелов, по Москве загрохотали взрывы. Это было безопаснее и для заказчиков, и для исполнителей, к тому же более впечатляюще для врагов. Развороченные в клочья машины, взорванные прямо у тебя на глазах — серьёзный аргумент в спорах со строптивыми клиентами. В этом же юноше, как оказалось, жил мстительный дух разрушения. Он стал номером один в своём ремесле. Как говорили, на его личном счету были все самые громкие дела, связанные со взрывами. В том числе и знаменитый взрыв на Котляковском кладбище, говорят, не обошёлся без его участия.

Словом, он громил и превращал в груды обломков всё, что вставало на его пути и всё, что ему заказывали. При этом он, который мог выбирать только самые богатые заказы, не гнушался любой работой. Его прямо-таки распирала страсть к разрушению. Мне кажется, что если бы не было заказов, он стал бы работать бесплатно, и даже сам доплачивал бы заказчикам.

За дверями висела мёртвая тишина. Я снял с плеча автомат Калашникова, передёрнул затвор, чтобы там услышали, и ещё раз стукнул в двери ногой.

Дверь отозвалась гулким гудением.

— Открывай, Слон! Разговор есть. Если ты откроешь — решим всё миром. Если мы откроем — будет плохо.

За дверями было всё так же тихо.

— Они через другие выходы не уйдут? — спросил Терминатор.

— Не уйдут. В каждом подъезде их ждут у выходов. Я сам людей расставил. Лично.

— Ну так что — я зря, что ли, ехал? — надул он детские свои губы. Давай я открою.

А что, в самом деле, делать?

— Открывай, — разрешил я, отодвигаясь в сторону.

Терминатор тут же метнулся к двери, как кошка к сметане. Он что-то осмотрел, потрогал пальцем и обернулся к своему провожатому и постоянному напарнику по кличке Дядька. Это был верзила со звероподобной физиономией, изуродованной чудовищными шрамами.

— Давай два зелёных патрона, — скомандовал Терминатор.

Дядька распахнул куртку, и я содрогнулся, увидев, что он в несколько рядов обмотан своеобразными «патронташами», в них торчали большие картонные патроны всех цветов, среди которых я узнал палочки тротила и аммонала.

— Как ты с этим ходишь? А если пуля попадёт?

Дядька обернул ко мне своё обезображенное лицо и сощурился, словно всего меня в зрачки свои втянул.

— А ты знаешь, как страдают от осколочных ран?

Я промолчал. Видно, он знал о боли нечто такое, чего я не знал. И он сделал свой выбор между болью и смертью. Ну что же, это его право. Смерть выбирают по разным причинам.

— Свисток, пойди быстро в подъезды, передай, что сигнал — взрыв. Тут же пускай ломают двери, как могут. Терминатор позже подойдёт. Все, кто остаётся здесь, выйти наверх, не забудьте оружие убрать. Одновременно со взрывом — все вниз! Стрелять осторожнее — друг друга можем перестрелять. Главное, сразу не палите, как сумасшедшие.

Братки пошли наверх, пряча оружие в карманы. Почти у всех были пистолеты. Автоматическое оружие в такой ситуации опасно прежде всего для штурмующих, не имеющих навыков таких боевых действий.

Я повесил автомат на плечо и вышел вслед за ними, оставив Терминатора и Дядьку колдовать у дверей.

На улице пахло сыростью. Уже заметно стемнело, и оружие можно было и не прятать.