— Я этого не забуду. — С этими словами он развернулся и зашагал прочь.

Джек заспешил за отцом, не зная, что сказать, и гадая, почему они идут не вверх, к дому, но забирают вбок, к морю.

— Иди за мной. — Это было все, что произнес Чарльз Брайант.

Озадаченный и обрадованный неожиданной поддержкой отца, Джек молча пошел за ним.

7

Когда они оказались на вершине скалы, отец опять удивил сына тем, что снял пиджак, аккуратно его сложил и водрузил сверху шляпу. Он постелил свой белый накрахмаленный носовой платок и опустился на него, тщательно следя за тем, чтобы не испортить стрелки на брюках. Как и все мужчины семьи Брайант, Чарльз был высок ростом и широк в плечах, но внезапно Джек в первый раз обратил внимание на то, что эти плечи начали слегка округляться. Странно, что он заметил это только сейчас, так же как и новые морщинки под глазами. Серебряные нити в волосах Чарльза, прежде редкие, так предательски быстро распространились на всю шевелюру, что Джек поразился, насколько реальный отец старше того образа, который он привык видеть в своем сознании. Как могло случиться, что перемены прошли мимо него?

Он присоединился к отцу. Они посидели плечом к плечу, и в этом общем молчании им было хорошо как никогда.

Вид моря всегда бодрил Джека. В этот день вода была волшебно-прекрасной и меняла цвет от сапфирового на глубине до светящегося изумрудного близко к поверхности, там, где волны набегали в крошечной лагуне на песок, разбивались о валуны и исходили пеной, блистая в солнечном свете.

— В детстве я приходил сюда помечтать о дальних странах, что лежат за Краем Земли, — начал отец, внезапно выводя Джека из тихой задумчивости. — Обычно мы бывали здесь с Джимом Дженнером. Закусывали свежеиспеченными пирогами и часами говорили обо всех тех путешествиях по миру, которые совершим, когда вырастем.

Джеку с трудом верилось, что его отец, всегда серьезный, мог питать столь яркие и дерзновенные мечты.

— Сколько тебе было тогда?

Отец вздохнул, затем рассмеялся и ответил:

— Нам стукнуло, наверное, лет по шесть, когда мы начали ходить сюда без взрослых. Мы решили, что лучше всего быть пиратами — не теми, которые берут на абордаж корабли, севшие на мель неподалеку от берега. Нет, мы решили, что, в соответствии с нашими возвышенными представлениями, станем чем-то получше.

— Честными пиратами, — подсказал Джек, отчего улыбка отца стала еще шире.

— Да, честными. Мы стали бы захватывать только богатые торговые суда из Испании и Италии… которые придут, чтобы напасть на Корнуэлл. Озолотив наши семьи, мы отбыли бы в экзотические страны.

— Торговые суда, которые одновременно нападают!

— Мы ведь были совсем малышами. К восьми годам я уже спускался в шахту с отцом и дядей. В те времена мы работали в Южной Крофти.

Джек слышал об этом от деда, но ни разу не обсуждал эту тему с отцом.

— А как вы очутились в Леванте?

— Перебрались сюда всей семьей в тысяча восемьсот семидесятом году или около того.

— Так, значит, твой дядя Джеми погиб в Леванте?

Задумавшись, отец всосал губами воздух, потом сказал:

— Дядя Джеми погиб в Южной Крофти зимой тысяча восемьсот шестьдесят девятого года, за два дня до Рождества.

Джек помнил эту историю, хотя и несколько смутно. Ему также было известно, что после гибели Джеймса Брайанта от несчастного случая в шахте отцу Чарльза достался от брата домик с неплохим участком на побережье.

Чарльз заговорил опять, прерывая воспоминания Джека и глядя на море:

— «Забери мальчика из шахты», — часто говаривал дядя Джеми отцу.