|
Конечно, случалось Сетону-Томпсону иметь дело и с организациями поменьше, включая передвижные частные зверинцы. Тот, который упоминается в «Джинни», в оригинале назван «Menagerie», а не «Zoo», то есть это не зоопарк в сегодняшнем смысле слова, но именно зверинец: коллекция редких животных, цель которой — развлекать почтенную публику и, конечно, приносить прибыль владельцу. Тем не менее он не из худших: о здоровье и самочувствии подопечных там заботятся не только по коммерческим причинам, смотрители квалифицированные, клетки достаточно просторные. То, что подобные зверинцы из «тюрьм для животных» мало-помалу начали превращаться в зоопарки современного типа, во многом заслуга таких, как Сетон-Томпсон…
Опасное животное
Доставленная в зверинец Уордмана клетка была оббита железом и снабжена табличкой «ОПАСНО», и, когда старший смотритель Джон Бонэми подошел к ней, чтобы заглянуть внутрь, хриплое «Ух-ух» и дребезжание прутьев решетки подтвердили, что табличка говорит сущую правду. Наметанный глаз смотрителя различил за решеткой темную морду ханумана, или лангура, — самой крупной из живущих в Индии обезьян: самки ростом в три фута, достаточно сильной, чтобы стать опасным противником даже для человека. Другие служители зверинца собрались вокруг, но обезьяна пришла в ярость и бросалась на решетку, как только кто-нибудь подходил достаточно близко, чтобы она могла дотянуться до него. Скребок, просунутый в клетку, чтобы хоть немного навести там порядок, тут же оказался у нее в лапах и был изгрызен в щепки. Кифи, в чьи обязанности входило следить за домиком обезьян, подошел ближе, но длинная волосатая лапа внезапно метнулась к нему и сдернула с его носа очки, поцарапав при этом кожу, отчего он ужасно разозлился, и даже веселый смех товарищей ничуть его не утешил. Старший смотритель, отдав распоряжения, отправился было по своим делам, но услышал шум и вернулся. Его чуткий слух подсказал, что произошла обычная для зверинца история. «Не забывайте, что они такие же, как люди», — сказал он и отогнал остальных служителей. Бонэми уселся на землю перед разъяренной обезьяной и заговорил с ней: «Джинни, — назвал он ее первым пришедшим в голову именем. — Ну же, Джинни. Мы с тобой подружимся, как только познакомимся поближе». Так он и ворковал с ней мягким, ласковым голосом, не шевеля ни руками, ни ногами. Поначалу обезьяна продолжала буйствовать, но загадочный ритуал обращения по имени постепенно успокоил ее. Она перестала фыркать и уселась в грязь у дальней стенки клетки, сердито поглядывая на него и нервно сцепив передние лапы. Бонэми старался не делать резких движений, но внезапно налетевший ветер чуть не сорвал с его головы шляпу, так что смотрителю пришлось вскинуть руку, чтобы удержать ее. Обезьяна вздрогнула, прищурилась и снова разразилась яростным звериным воплем. «Охо-хо, — вздохнул Бонэми. — Да тебя, похоже, кто-то бил». Только теперь заметив маленькие, но отчетливые рубцы на ее теле, он вспомнил, что животное доставили сюда морем, и живо представил себе все невзгоды этого бесконечно долгого плавания: свирепую болезнетворную качку, слабость, которую испытывают в море многие обезьяны, жестокое обращение, в чем он уже не сомневался, плохую пищу и, наконец, тесную грязную клетку, которую он сейчас видел перед собой. Нетрудно догадаться, что у этой обезьяны остались ужасные впечатления от знакомства с людьми. Бонэми был прирожденным дрессировщиком, ему нравилось работать с животными. Он мог справиться с самым опасным из них, и чем сложней была задача, тем больше удовольствия доставляла ему победа. Он приручил бы эту обезьяну за день, но у него было много других дел, так что Бонэми лишь распорядился накрыть клетку парусиной и перенести в лечебницу. |
