Однажды утром он пришел на работу позже обычного, когда возле вольера уже собралась толпа. Едва ли не каждую минуту раздавался шквал аплодисментов и громкий смех, говоривший о том, что кто-то из питомцев пользуется большим успехом у публики. Бонэми не очень удивился, увидев, что это Джинни развлекает зрителей своими обычными шалостями. На самом деле смотритель и не сомневался, что толпу собрала именно она, поскольку Джинни знала больше трюков, чем все остальные животные вместе взятые. Она умела ходить по туго натянутому канату, предварительно намазав себе ступни мелом, который ей поначалу дали забавы ради, но потом она научилась им пользоваться, а заодно и пачкать себе кончик носа на потеху толпе. Другой ее коронный номер заключался в том, что она вставала на голову рядом с решеткой, зацепившись за железный прут задними лапами, а затем, раскачавшись, переворачивалась и цеплялась за решетку уже передними, но выше, чем раньше задними. Так повторялось до тех пор, пока она не забиралась на самый верх, делала там сальто и возвращалась назад тем же способом.

Несмотря на табличку с предупреждением, какая-то женщина пробралась за ограду, чтобы дернуть за хвост одну из обезьян, повернувшуюся к публике спиной, но оказалась так близко к Джинни, что та, продолжая представление, сдернула с нее шляпку и нацепила себе на голову, вызвав новый взрыв хохота у зрителей. Несомненно, она очень ценила аплодисменты, поскольку смотрители не раз отмечали, что она старается развеселить толпу. Многие обезьяны умеют подражать людям, но у Джинни был к этому особый талант, так что старший смотритель подходил к конторе с чувством гордости за свою воспитанницу.

Между тем Джинни продолжала веселить любимую публику своими любимыми шалостями. Маленький мальчик бросил ей арахис, на который она не обратила внимания, потому что щеки ее уже и так раздулись от спрятанных во рту орехов. А взрослый мужчина кинул в вольер конфету, и уж ее-то Джинни мгновенно отняла у других обезьян, поскольку была самой крупной из них и пользовалась заслуженной репутацией опасного противника. Все, кроме хозяйки шляпки, затряслись от смеха, когда Джинни разделывалась с этой добычей, откусывая кусочки отделки и тут же выплевывая их. Затем она, наверное, в десятый раз повторила на бис свои кувырки на решетке. И как раз в тот момент, когда он крепко прижалась грудью к железным прутьям, какой-то неотесанный, хотя и щегольски одетый мужчина, движимый необъяснимым, поистине дьявольским порывом, обнажил длинную шпагу, доселе укрытую в трости, и кольнул ею обезьяну в пах. Завизжав от боли, она упала на землю, и все сразу изменилось. Волна ужаса загнала остальных обезьян на самую верхнюю площадку вольера. Ближайшие зрители замерли в оцепенении, кто-то закричал: «Как вам не стыдно!», а зеваки из задних рядов тем временем пытались подобраться к вольеру, чтобы выяснить, что здесь произошло.

Почему люди бывают такими жестокими? Это чудовище ранило несчастную обезьяну только ради удовольствия причинить боль живому существу.

Джинни отползла в дальний угол вольера и скорчилась там, с громкими стонами прижимая лапу к ране. Толпа на мгновение отшатнулась, а потом сгрудилась снова. Со всех сторон доносились крики: «А где же смотритель?», «Вызовите полицию!», «Нужно арестовать этого негодяя!».

Услышав шум, старший смотритель вздрогнул и побежал к вольеру, уже предчувствуя беду.

«Что случилось?» — спросил он, и со всех сторон посыпались торопливые ответы.

«Джинни ранена», — только и сумел понять из них Бонэми. А какой-то маленький мальчик взволнованно рассказывал: «Я видел, как он это сделал. Вон тот большой дяденька. Он уколол ее своей тростью».

Но «большой дяденька» уже растворился в толпе. И это, наверное, к лучшему, ведь если бы старший смотритель, пришедший в ярость от известия, что пострадала его любимица, поймал это чудовище в образе человека, то могла произойти еще одна неприглядная сцена, которая принесла бы зверинцу немалые убытки.