— Кто это сделал? — спросил Лукан.

— Мальчик, — прохрипела она. — Император. После всего, что натворила эта шлюха, он прибежал спасать её. Я попыталась их остановить, и он меня ударил. — Джедра удивлённо взглянула на свою окровавленную руку, потом снова прикрыла рану.

— Где они? — спросила Айседора.

— Не знаю.

Лукан помог ведьме сесть на край кровати и осмотрел рану.

— На нем было кольцо?

— Кольцо? — спросила очевидно удивлённая Джедра. — Какое кольцо?

— Звезда Бэквие, — зарычал Лукан. — Большое, с синим камнем...

— Ты слеп, — известила старуха.

— Он носил такое кольцо?

— Возможно, — рявкнула она и посмотрела на Айседору. — Ты выжила.

— Не твоими стараниями.

— Как тебе Тэйн? — Старуха улыбнулась с таким видом, будто знала, что волшебник был отцом Айседоры. Будто предвидела, что они встретятся в той проклятой яме.

— Прекрасно, — без эмоций отозвалась Айседора и посмотрела на Лукана. — Пойдём. Возможно, удастся их перехватить.

— Ты собираешься оставить меня здесь? — спросила Джедра. — Излечи эту рану и возьми меня с тобой. Я вам пригожусь.

— Рана несерьёзная, — заметил Лукан. — Ты выживешь.

Джедра закашлялась и откинулась на кровать, ловя ртом воздух. Лукан склонился над ней, выглядя не столько заинтересованно, сколь раздражённо.

«Остерегайся ведьмы». Слова зазвенели в голове Айседоры и мгновение спустя сорвались с губ.

Он едва успел среагировать на предупреждение, когда Джедра замахнулась ему в живот припрятанным в рваной одежде ножом. Лукан отскочил в сторону, поймал ведьму за руку и отобрал кинжал. Кончик лезвия прошёлся на волосок от его плоти.

— Почему ты на меня набросилась? — он связал ее шарфами, предназначенными, по-видимому, для удерживания тут Лианы.

— Вы двое собираетесь всё разрушить! — выплюнула старуха.

— Как?

Джедра поджала морщинистые губы, но когда Лукан с Айседорой направились к выходу, закричала:

— Мальчик должен быть императором!

Уходя, они не спросили, о каком мальчике идёт речь. 

Спасение разгневанной женщины и возвращение ей детей оказалось задачей непростой и небыстрой. Не желавшая его слушать Лиана совсем не помогала, отказывалась выпускать Джэна из рук и не замечала никого вокруг. Себастьен втолковывал о необходимости выбрать тёплое, подходящее для путешествия платье, но отвлечь жену от сына было почти невозможно. Он помог ей одеться, подсказывая каждое действие, словно ребёнку. Даже засунул её ноги в ботинки и надёжно завязал шнурки.

Спеша по узким потайным проходам, Себастьен объяснял, почему нужно покинуть дворец, но Лиана, казалось, его не слышит. Все её внимание по-прежнему было сосредоточено на Джэне, и император начал сомневаться, поняла ли она хоть что-нибудь из его слов.

Себастьен остановился у двери, за которой жили Аликсандр и Мари, и повернулся к жене.

— Я не настолько бессердечный, каким ты меня считаешь.

— Настолько, — Лиана так и не отвела глаз от ребёнка, — бессердечный, бездушный и жестокий.

У него не было времени на этот разговор. Скоро она увидит правду собственными глазами. Себастьен открыл дверь. В центре комнаты стояла Мари, приготовившаяся нанести удар ножом, который он ей дал. Узнав Себастьена, горничная опустила руку.

— Это вы, господин. Я подумала, что пришли захватчики.

— Мы уходим, — кратко известил он.

Себастьен предпочёл бы оставить кормилицу здесь, поскольку не доверял ей, но дети нуждались в молоке. Женщина медленно встала, посмотрела на него, потом на Лиану, когда императрица вошла в комнату следом за мужем.