Айседора застегнулась и провела пальцами по волосам. Когда он их распустил? Она не помнила, но с другой стороны, большая часть времени, проведённого с ним на кушетке, слилась для неё в одно долгое, туманное мгновение. В её памяти остались лишь наслаждение и страстная жажда.

— У вас есть планы на завтра? — поинтересовалась она.

— Я должен встретиться с братом и обсудить его намерение вступить в брак.

— Вы ещё не решили, дадите ли согласие?

— Он выбрал себе в невесты наложницу, — пояснил капитан. — До знакомства с Эсманом, а возможно, и после она отдавалась многим мужчинам. Я не считаю её достойной.

— А мне казалось, что это Эсман её недостоин. — Айседора направляясь к двери. — Но вчера я увидела их в коридоре, и они оба выглядели безумно влюблёнными.

Лукан открыл для неё дверь, и удивлённые стражи вытянулись по стойке смирно.

Капитан поднёс к губам руку Айседоры, после чего сказал:

— Во всём Трайфине не сыскать женщины, способной сравниться с тобой. Страна, где родилась столь редкостная, страстная красавица поистине благословенна.

***

После ухода Айседоры Лукан два часа провёл за тренировкой, пытаясь избавиться от неудовлетворённости. В тяжёлые времена упражнения всегда помогали ему сосредоточиться, но сейчас никак не удавалось собраться с мыслями. Закончив, он принял ванну, отполировал свои ножи и мечи (все до единого) и попытался медитировать. Начиная с шести лет эти вечерние ритуалы стали неотъемлемой частью его жизни, однако сегодня разум совсем не желал успокаиваться и хоть на миг достигнуть умиротворения. Наконец Лукан забрался в кровать, зная, что сон придёт нескоро. Если вообще придёт.

Но не кольцо, а женщина изводила его и путала мысли. Кольцо было предметом, вещью, дарующей власть, причиной его приезда во дворец. Да, оно было важным. Очень важным для будущего принца мечей, для его страны и Круга.

Но его озадаченный разум занимала загадочная кузина императрицы, которую никак не получалось выбросить из головы. Айседора утверждала, что не желает внимания Лукана, но всё же реагировала на прикосновения с невиданной им прежде отзывчивостью. Она была умнее всех знакомых ему женщин, упрямее, капризней и едва ли не безжалостнее... и всё-таки иногда обнимала его с неожиданной нежностью, а когда говорила о любви Эсмана и Эльи, в её глазах светилась неподдельная ранимость, словно Айседора слишком хорошо знала, что такое любовь.

Тем не менее, для него она явно не припасла ни крупицы своей чуткости. Он не сумел уговорить её признаться даже в симпатии. Если на самом деле Лукан ей нравится, она наверняка об этом не скажет. Айседора достаточно упряма, чтобы оставить столь важную информацию при себе.

Каково обладать телом, сердцем и душой подобной женщины? Насколько сильной и сложной окажется связь с ней? Он сочувствовал мужчине, которого угораздит попасть под чары Айседоры. Провести жизнь со столь невероятной женщиной будет непросто. С другой стороны, ничто ценное не достаётся даром.

Как он и подозревал, заснуть ему не удалось. Тем лучше. Можно только догадываться, куда сегодня привели бы его сны.

Дверь в его комнату оставалась надёжно заперта, Франко удалился к себе ещё несколько часов назад, и, тем не менее, Лукан внезапно преисполнился уверенности, что в комнате кто-то есть. Он дотянулся до спрятанного под подушкой ножа и слегка повернулся, желая видеть всю комнату. Свечи не горели, но лившегося из окна лунного света хватило, чтобы разглядеть крадущуюся к нему фигуру.

Он расслабился и вернул нож на место. Лукан узнал бы покачивание этих бёдер где угодно. Даже в темноте.

— Как ты вошла? — шёпотом спросил он.

— Я здесь, — мягко ответила она. — Вопросы могут подождать.

— Да, полагаю, что могут.

Айседора подошла ближе, на мгновение замерла у края постели, потом, не говоря ни слова, начала расстёгивать пуговицы.