Дойдя до двери своей комнаты, она повернулась лицом к Лукану. К своему любовнику. Айседора все ещё ощущала его внутри себя и удивлялась полученному удовольствию. Слава Богу, она не любила его, хоть и чувствовала в сердце неожиданную нежность к этому человеку, который помог ей исцелиться.

— Скажи, ты убиваешь во время боя женщин и детей?

— Конечно нет, — он нежно коснулся её лица. — Я поэтому тебе не нравлюсь? Считаешь меня жестоким варваром?

— Нет. Просто волнуюсь из-за того, что случится, если война доберётся до Арсиза.

— Скорее всего, доберётся. Тем больше у меня причин научить тебя пользоваться мечом.

— Зачем мне меч, если воины не убивают женщин и детей? — она и сама знала ответ, но хотела услышать его от Лукана.

— Не все солдаты отличаются благородством.

Айседора едва заметно кивнула, слишком хорошо помня, что многим солдатам оно неведомо. У тех, кто сжёг её дом, несомненно, не было ни крупицы чести.

— Сегодня днём, — сказала она. — Можешь начать учить меня сегодня днём, если не будешь занят.

— Разумеется, для тебя я не занят.

Ей было предначертано защищать, и она уже поняла, что это не всегда так просто, как чары или исцеляющие зелья. Иногда для защиты приходится сражаться.

— А сегодня ночью? — спросила она. Лукан уже получил в свою кровать кузину императрицы. Хочет ли он её по-прежнему или уже удовлетворил своё любопытство?

— Приходи ко мне, неважно каким способом. По этой лестнице, с вооружёнными стражами, хоть под руку с самим императором. Меня не волнует как. Просто приходи.

Лукан стоял на ступеньку ниже, и их лица оказались почти на одном уровне. Айседора с радостью поддалась вперёд и на один слишком краткий миг коснулась его губ своими.

— Я приду, капитан, — пообещала она, отстраняясь.

Он схватил её за руку, не очень крепко, но, определённо, с жёсткостью, которой она от него не ожидала.

— Уверен, теперь ты не постесняешься называть меня по имени.

Его имя дразнило язык. Сама она получала истинное удовольствие от того, как он с лёгким трайфинским акцентом произносил её имя, словно наслаждался его вкусом. Однако если начать обращаться к Лукану столь неформально, это сблизит их ещё больше, а, по мнению Айседоры, им было бы лучше сохранить некоторую дистанцию.

— Ты колеблешься, — глухо сказал он.

— Не уверена, что уже достаточно хорошо тебя знаю.

Он склонился и поцеловал её в шею.

— Всего несколько минут назад я был в тебе. Ты ещё чувствуешь меня там?

— Да, — неохотно признала она шёпотом.

— Ты спала в моих объятиях, целовала меня снова и снова, скакала на мне как тигрица. И утверждаешь, будто недостаточно меня знаешь?

Его хаотичные поцелуи в шею отозвались покалыванием во всем её теле, и Айседора закрыла глаза.

— Я обдумаю твои аргументы, — уступила она.

Лукан неохотно отстранился.

— Ты наделена упорством воина Круга, — его губы слегка изогнулись в улыбке. — Хотя мне никогда не доводилось видеть столь симпатичного солдата, как ты.

— Увидимся днём, — Айседора открыла дверь, передала Лукану свечу, чтобы он смог найти дорогу обратно, и проскользнула в свою комнату. Закрыв проход, она на мгновение замерла, касаясь ладонью холодного камня стены.

Потом с глубоким вздохом повернулась...

И едва не столкнулась с императором.

Жульетт встала с тюфяка и повернулась лицом к восходящему солнцу. Мир вокруг спал, энвинские солдаты тоже. Они разбили лагерь очень поздно, поэтому она не хотела будить людей в такую рань.