Но Айседора не обманывала себя надеждой остаться с Луканом навсегда. Рано или поздно, он узнает, кто она такая, и возненавидит. Лучше бы ей уехать до того, как это случится.

Если их план сработает, они с Луканом проведут некоторое время вместе. Айседора мечтала о жизни с ним, даже чувствовала, что имеет на это право. И Лукан поможет ей выбраться из дворца. Потому что вопреки обещанию императора, она ни на миг не поверила, что он действительно намерен её отпустить. 

Проснувшись, Себастьен заинтересовался отсутствием Лианы далеко не сразу. Хотя императрица многие недели провела прикованной к постели, она часто наведывалась в уборную и иногда совершала короткие прогулки, желая размять ноги.

Он встал, искупался и оделся, и когда жена так и не вернулась, наконец забеспокоился. С тех пор, как Айседора с Джедрой настояли на постельном режиме, Лиана покидала спальню не дольше, чем на несколько минут.

В холле дежурили Бион и Серайн, как бывало каждое утро с рассвета до пересменки.

— Где императрица?

Оба почтительно поклонились, и Серайн доложил:

— Нам сообщили, что они с горничной вышли незадолго до начала нашей смены. По словам Мари, императрица беспокоилась и, чтобы вас не тревожить, отправилась на пятый уровень.

— Беспокоилась, — повторил Себастьен.

Серайн кивнул и опустил голову, избегая взгляда императора.

Как ни странно, Себастьен любил свою жену и хорошо её знал. В случае беспокойства она не постеснялась бы его разбудить. Вероятно, даже толкнула бы локтем в бок, чтобы муж лишился сна с ней за компанию.

В сопровождении солдат он направился к лифту. На верхних уровнях дворца императору почти ничто не угрожало, но не менее двух стражей всегда оставались рядом. Уединением Себастьен наслаждался только в личных покоях. Втроём они в полном молчании добрались на лифте до пятого уровня. Не то, чтобы Себастьена интересовала болтовня с охранниками. В отличие от Лианы, он не имел склонности к излишне дружелюбному общению со слугами, но ведь его жена сама когда-то была служанкой. Со временем она поймёт, что разговоры с прислугой не стоят потраченных времени и усилий.

Скоро ребёнка отправят на воспитание к жрецам, и Лиана начнёт искать поддержки только у мужа. Как и должно быть.

Фергус с Тэтслом, охранявшие двери в покои императрицы, вытянулись по стойке смирно, едва завидев, кто к ним приближается. Мари, мгновение назад нервно шагавшая туда-сюда по холлу, почтительно присела.

Заслонявший собой дверь Фергус не сдвинулся с места. Себастьен жестом велел ему отступить, но страж не шелохнулся.

— Госпожа Лиана сейчас с акушеркой и приказала их не беспокоить, — приглушённо сообщил он. Однако его решительность вызывала у Себастьена тревогу.

— Уверен, этот приказ не относился к её мужу.

По крайней мере, при ответе у стража хватило благоразумия побледнеть:

— Относился, мой господин. Совершенно определённо.

Себастьен склонился к преданному стражу и понизил голос:

— Если ты не отодвинешься в сторону, я убью тебя здесь и сейчас, понял?

— Да, господин. Понял. Разрешите сначала горничной проверить, готовы ли женщины к вашему визиту?

Готовы ли. Господи, роды начались! Себастьен почувствовал, как ускорилось его сердцебиение. И почему только он не догадался в тот же миг, когда утром не застал Лиану в кровати? Император утвердительно кивнул.

Они отступили, пропуская Мари в комнату. Себастьен напряжённо прислушался, но за краткий миг, пока дверь оставалась открытой, не раздалось ни звука. Мари вернулась очень быстро, открыла дверь и посторонилась, безмолвно приглашая императора войти.

Себастьен никогда не заходил в комнаты императрицы через главный вход. Фактически, раньше он никогда не навещал здесь ни одну из своих жён и даже к Лиане приходил через потайную дверь.