Один её возлюбленный умер, второй скоро возненавидит.

Чем дольше она медлит, тем сильнее привяжется и тяжелее перенесёт расставание. Есть ли у горя свои степени? Не проще ли будет пережить расставание теперь, пока она не обманывает себя возможностью победить проклятие? Отец уверял, что оно преодолимо, но, несмотря на возродившуюся надежду, Айседора ещё не верила.

— Постой, — спокойно попросила она. — Я должна тебе кое-что рассказать.

Он поставил Айседору на ноги лицом к себе. Они как раз подошли к краю леса, и Лукан оказался частично скрытым тенью. Айседора ясно видела одну половину его мрачно изогнутого рта, стальной взгляд и напряжённую челюсть.

Станет ли ему легче, если она признается в любви? Или лучше промолчать?

— Я не могу пойти с тобой, потому что я ведьма.

Выражение его лица не изменилось.

— Я знаю, — тихо ответил он.

Айседора ожидала чего угодно. Ужаса. Неверия. Смеха. Ненависти. Но только не спокойствия.

— Откуда? Ничего ты не знаешь. Ты... ты... — Возникшая догадка испугала не меньше, чем вероятность будущего побега Лукана. — Ты меня разыгрываешь.

— К сожалению, нет.

— Прошлой ночью...

— Я уже знал.

— Когда ты сказал...

— Я уже знал. — Лукан вздохнул и осторожно прикоснулся к её лицу. — Я не хотел верить, но в глубине души признал правду, когда услышал. И хотя мечтал, чтобы это оказалось ошибкой, смирился с тщетностью своего желания. Я никогда не думал столкнуться с подобным препятствием, но если выбор стоит между тобой, какая ты есть, и ничем... Я выбираю тебя, — он прищурился и спросил с тенью подозрения: — Ты когда-нибудь насылала на меня чары?

— Нет.

На его лице ясно отразилось облегчение.

— Хорошо. Пообещай, что никогда не применишь ко мне свои способности, ни ради помощи, ни чтобы навредить, и я навсегда отброшу все опасения относительно тебя.

— Я бы никогда не стала тебе вредить.

— Из благих побуждений тоже, — упорствовал он. — Это всё, о чем я прошу, Айседора.

Она медлила.

— Но если ты попадёшь в беду, а я смогу помочь...

— Нет, любимая, — прервал он, — даже тогда. Пусть наши отношения останутся свободными от магии. Если для счастья тебе необходимо практиковать ремесло, делай это на других. Я хочу, чтобы между нами всё было естественным и реальным, всегда.

Ей очень понравилось, как он невзначай назвал её любимой. Прежде чем ответить, Айседоре пришлось справиться с потрясением, от которого защемило сердце.

— Раз ты так настаиваешь, я даю тебе слово.

Лукан слегка улыбнулся.

— Я никогда не предполагал, что влюблюсь в ведьму. Дома наверняка не обрадуются.

— Теперь ты должен меня отпустить, — прошептала она.

— Возможно должен, но не отпущу.

На глаза ей навернулись слезы. Она очень не хотела выставлять напоказ эмоции, но Лукан узнал, кто она, и всё ещё любил. Неужели такая любовь не сможет преодолеть проклятие Файн?

— Я должна вернуться, — сказала она. — Спасти Лиану и младенцев. Я отвечаю за них и не могу поставить своё благополучие выше их.

Он кивнул, и Айседора вздохнула. Лукан не отвернулся от неё, узнав про ведьмовские способности, заверил, что по-прежнему любит. Но всё же позволил уйти.

Тут он наклонился и легонько поцеловал её, едва коснувшись губ.

— Только ты пойдёшь не одна.

Лукан решил, что предостережение касалось Джедры. Умение Айседоры колдовать не делало её той, о ком предупреждал Зайблин. Кроме того, Лукану было девять, когда старик впервые велел остерегаться ведьмы, и выросшая из того предупреждения глубокая ненависть, была нелогичной и необязательной.