Перерыв был устроен явно ради меня, потому что при моём появлении Шанкар и Агаттияр сразу вернулись к столу и заняли свои места, а Ортега торопливо погасил сигарету. Ахмад продолжал курить, блуждая взглядом по комнате и словно не замечая меня.

    Шанкар предложил мне занять свидетельское место - обычный стул, установленный таким образом, чтобы я мог видеть и подсудимого, и членов трибунала. Когда я уселся, Шанкар произнёс:

    -  Капитан, вы вызваны сюда по настоянию обвиняемого, который желает допросить вас в качестве свидетеля своей защиты. По уставу Военно-космического флота Терры-Галлии, на одном из кораблей которого мы в данный момент находимся, он имеет на это право.

    -  Я согласен отвечать, сэр, - сказал я.

    Шанкар повернулся к подсудимому:

    -  Вы можете задавать свидетелю вопросы.

    Казалось, только сейчас Ахмад заметил моё присутствие. Он перевёл на меня свой усталый, угрюмый и затравленный взгляд и тихо проговорил:

    -  Вообще-то особых вопросов у меня нет. Просто я хотел посмотреть на тебя, Стас. Ведь ты меня избегаешь. Ты даже не пришёл на это судилище, хотя по идее должен был председательствовать на нём. Почему?

    -  Вопрос отклоняется, - прозвучал надтреснутый голос Шанкара. - Он задан не по существу дела. У вас есть ещё вопросы, мистер Раман?

    -  Да, есть. Ты хорошо меня знаешь, Стас?

    -  Я думал , что хорошо тебя знаю, - ответил я. - Но теперь вижу, что ошибался.

    -  Но ты доверял мне?

    -  Да, раньше доверял. До тех пор доверял, пока ты не предал моего доверия.

    -  Ты считаешь меня предателем?

    -  А кто же ты ещё! - воскликнул я, лишь усилием воли заставив себя остаться на месте. Именно этого я боялся больше всего: что при встрече с Ахмадом не выдержу и наброшусь на него. - Ты самый настоящий предатель. Ты предал меня, ты предал всех людей Махаварши, ты… ты предал человечество!

    Ахмад покачал головой и слабо улыбнулся:

    -  Ой, как патетично! А с какой стати ты говоришь за всё человечество? Кто дал тебе такое право?

    -  Ну, хорошо, - уступил я. - Утверждение насчёт людей Махаварши и всего человечества в целом я снимаю. Но меня-то ты предал! Я доверял тебе, а ты обманул моё доверие. Ты служишь чужакам, которые держат людей в плену, не позволяют им выйти в космос. Всем - в том числе и мне. А ты ведь знаешь, как я мечтал о звёздах. Ты всегда знал об этом - и всё равно помогал чужакам. Значит, ты был в такой же степени моим тюремщиком, как и они. Я бы простил тебе и покушение на меня, и попытку захватить корабль - но этого простить не могу.

    -  А ты не задумывался над тем, что, может, я правильно делаю. Не считаешь ли ты, что людям нельзя выходить в космос, что они не достойны…

    -  Вопрос отклоняется, - снова вмешался Шанкар. - Он требует от свидетеля делать умозаключения.

    -  Нет, почему же, я отвечу, - сказал я. - По моему убеждению, все имеют право жить в космосе. И люди тоже. Они ничем не хуже остальных разумных рас.

    -  Но ты же не станешь отрицать, - настаивал Ахмад, - что в своё время человечество подвергало Иных преследованиям, истребляло их, дискриминировало?

    -  Это делало не человечество, а отдельные его представители. Среди чужаков тоже были расисты, мечтавшие истребить людей и других Иных. И таких было не меньше, чем расистов-людей.

    -  Однако ты должен признать, что люди в гораздо большей мере подвержены ксенофобии, чем другие расы.