– Это только так называется «Еда на двоих», а на самом деле она на одного. Ее нужно положить на тостер или шоколадный бисквит. Она называется «на двоих», чтобы человек не чувствовал себя слишком уж жалким, когда заходит за покупками в супермаркет… Можно представить себе, что он действительно не один.

Ее слова звучали так печально. Можно сказать, что Полли снова призналась в своем одиночестве. Не в позитивном одиночестве, так сказать самодостаточном, а в том, которое означает, что нет никого, с кем бы она делила свою жизнь. Абсолютное одиночество. Ее признание повисло в воздухе как тяжелая туча. Полли ободряюще улыбнулась и постаралась смягчить впечатление от своих слов.

– К тому же каждый раз, когда это покупаешь, можно обманывать продавца. Замороженная еда на двоих, мадам? Да, конечно, разумеется. У меня такой страстный и прожорливый любовник. Мы обожаем разогреть эту лапшу в микроволновой печи после целой ночи непрерывного траханья.

– Но какого же черта такая красивая женщина, как ты, осталась одна? – спросил Джек с искренним удивлением.

– Мужчины побаиваются одиноких тридцатилетних женщин. Они думают, что у них наверняка где-то уже есть ребенок или что на втором же свидании они посмотрят на свои биологические часы и объявят: «Мой бог! Как много уже времени! Быстро сделай мне ребенка, а то скоро станет совсем поздно!»

– Ты не должна была остаться одна! Ты просто была ленивой. Не делала никаких усилий.

Кем это он себя воображает? Может быть, ее матерью? Он бы еще сказал, что у нее замечательные волосы и что она обладает яркой индивидуальностью!

– То есть как это «не делала никаких усилий»? А что, по-твоему, я должна была делать? Стоять голой посреди улицы с высунутым языком и с табличкой «Вы найдете здесь то, что ищете»? Я хожу в пабы, на вечеринки. Я даже записалась в агентство знакомств.

Последние слова Полли произнесла с вызовом. Ей потребовалось настоящее мужество, чтобы записаться в это агентство. Некоторое время назад она даже помыслить не могла, что такое с ней может случиться. Она знала, что думает Джек. То же самое, что и все думают в таких случаях. Как грустно. Как удивительно. Какая жалкая участь. Никогда бы не подумал, что она окажется в такой безнадежной ситуации. Через несколько месяцев после записи в агентство она добралась до конкурса «Брак тысячелетия». Этот факт она скрывала, как нечто постыдное и темное. Не разболтала о нем ни единой душе. А потом в один прекрасный день решила выступить с прямо противоположной позиции. Выступить как одинокий человек. Одинокий человек, который пытается решить эту свою проблему. С тех пор у Полли вошло в обыкновение рассказывать об этом всем людям подряд при каждом удобном случае.

Например, в магазине: «Два килограмма моркови, пожалуйста, грейпфрут, и, между прочим, я записалась в агентство знакомств».

Или на работе: «Все правильно, но перед тем, как мы выступим с докладом о гендерной дискриминации в ясельном воспитании, все должны узнать, что я записалась в агентство знакомств».

Идея заключалась в том, чтобы, открыто принимая свое положение, преодолеть смущение и стыд. Чтобы ее гордая честность научила людей видеть в ее решении этой проблемы разумную попытку справиться с ответами на социальные вызовы в обществе с возрастающей фрагментарностью. Эта тактика, разумеется, не сработала, но Полли продолжала стойко ее придерживаться.

– Агентство знакомств! – произнес Джек тем же тоном, к какому обычно прибегала ее мать. – Это же сумасшествие! Ты просто ребенок!

– Знаешь, Джек, чтобы быть одинокой, вовсе не обязательно иметь три головы, жевать не переставая чеснок и иметь сезонный билет на «Речные танцы». Нужно только одно – быть одинокой.