Все это на самом деле означало, что бедной женщине просто некуда деваться. Ее положение, ее собственность, дети, вся жизнь в целом – все было связано с этим бормочущим извинения мужчиной, за которого она когда-то вышла замуж. Он отнял у нее все: молодость, силы, и фактически она давно утратила право собственного жизненного выбора. Ей ничего не оставалось, как только убеждать со своего порога весь свет, что она поддерживает своего мужа.

«Ее милость» знала, что тоже будет поддерживать своего мужа. Она была высококвалифицированным специалистом в своем деле. Уж она-то не пропадет в одиночестве. И тем не менее через двадцать пять лет совместной жизни и с детьми, еще не вышедшими из подросткового возраста, ее жизнь была неумолимо связана с жизнью ее мужа. Ее карьера всегда оказывалась чуть-чуть вторичной рядом с карьерой мужа; его бизнес всегда был также и ее бизнесом; она упорно работала для этого. Его статус был также и ее статусом. Как и множество женщин до нее, «Ее милость» оказалась в ситуации между Сциллой и Харибдой, где Харибдой можно было назвать пенис ее мужа. Ей совсем не нравилось быть обманутой, но, с другой стороны, она совершенно не желала заново строить свою жизнь только на том основании, что ее мужем оказался человек, который не умеет держать свой пенис при себе.

– Я поддержу тебя, – сказала она. – Но совершенно не собираюсь ради тебя лгать.

– Я тебя и не прошу об этом, – ответил он.

Но оба они прекрасно знали, что, если нужно, в конце концов она пойдет и на это.

43

Полли вдруг пришло в голову, что, несмотря на то, что они говорят уже почти час, она все еще ничего не знает о жизни Джека. При этом с некоторой обидой она поняла, что о себе уже успела выболтать почти все.

– А как у тебя дела? – спросила она. – У тебя есть женщина?

– Нет. Я ведь женат.

Это была шутка по типу тех маленьких сексистских прикольчиков, в которых Джек всегда слыл крупным специалистом. Обычно Полли презирала мужчин, которые погуливают от своих жен. С подобными типами Полли встречалась сплошь и рядом. Месяца не проходило, чтобы кто-нибудь из женатых мужчин не рассказывал ей, какую роковую ошибку он совершил, женившись на своей жене, и как он жаждет подарить свою любовь кому-нибудь, кто оценит ее по достоинству. Опыт научил Полли никак не реагировать на подобные заявления, разве что с чувством сестринской солидарности.

На этот раз, однако, она почти не обратила внимания на солдатский юмор Джека. Известие о том, что он женат, совершенно застало ее врасплох. Никаких причин для этого, разумеется, не было. Джек был человеком истеблишмента, имел привилегированную работу, он почти обязан был жениться! И тем не менее она чувствовала себя убитой. Она понимала, что не имеет права так себя чувствовать, и тем не менее чувствовала. Правда заключалась в том, что глубоко-глубоко внутри, не признаваясь в этом даже самой себе, Полли уже проворачивала в голове потрясающее, бесконечно волнующее предположение, что Джек к ней вернулся. С самого первого мгновения, когда она услышала его голос в автоответчике, что-то в ней отозвалось на этот голос надеждой, что он вернулся, чтобы остаться с ней. Разумеется, это была чушь, совершенно смехотворная идея, и теперь она убедилась в этом со всей определенностью. Он женат, у него своя жизнь. Он вернулся только для того, чтобы слегка сексуально развлечься. Может быть, конечно, не только ради этого. Может быть, сам он мотивировал свой визит простым любопытством.

– Да, представь себе, я женат, – задумчиво пробормотал Джек, обращаясь к своему виски. – Но мы уже давным-давно умерли друг для друга.

– Я очень сожалею, – сказала Полли, хотя на самом деле никакого сожаления не испытывала.

Джек сделал свой любимый жест, пожав плечами.