— Проверяйте «зонтик» постоянно, — проинструктировал Роман Марлоу. — Придется избавиться от него, если он станет доставлять больше неприятностей, чем пользы. — Он переключился на спасательную шлюпку. — Рин-саа? Это капитан. Как там звездный конь?

Последовала долгая пауза.

— Его состояние ухудшается. — Каждое слово давалось Рин-саа с великим трудом. На дисплее глаза его казались странно безжизненными, остекленевшими. — Не знаю, переживет ли он этот полет.

— Маккейг?

— Вынуждена согласиться, капитан, — угрюмо ответила она. — Вначале мы двигались с ускорением едва ли в одну десятую g; к моменту встречи с «Дружбой» оно уменьшилось на четверть. Если так пойдет дальше, полет до Шадраха займет восемнадцать часов. В лучшем случае.

Восемнадцать часов до Шадраха, потом двадцать пять обратно к Пегасу… с учетом того, что новая может вспыхнуть через сорок шесть часов… Времени буквально в обрез.

— Марлоу? Как там радиация?

— Все еще слишком сильна для того, чтобы лететь до Шадраха без прикрытия, — покачал тот головой. — Пластины корпуса выдержат час-два, не больше.

А ведь нужно продержаться еще и на обратном пути к Пегасу, который продлится без малого двадцать пять часов.

— Значит, так, — сказал Роман. — Мы останемся со звездным конем столько, сколько возможно — и скрестим пальцы. Кеннеди, рассчитывайте время нашего прибытия каждые пятнадцать минут и пересылайте эти данные Ловри — я хочу, чтобы нам не пришлось ждать их на орбите.

— Есть, сэр.

Маккейг оказалась права: звездный конь определенно терял силы. Были периоды, с каждым часом становившиеся все длиннее, когда он просто дрейфовал под воздействием притяжения Шадраха.

И в конце концов, когда диск Шадраха заполнил все дисплеи, силы окончательно оставили звездного коня.

— Уверена, он мертв, капитан, — сказала Маккейг напряженным тоном. — На протяжении последних двадцати минут он просто падал на планету. И Рин-саа… вид у него неважный.

Роман перевел взгляд на дисплей с изображением чужеземца. Лицо Рин-саа за шлемом-усилителем выглядело странно опустошенным.

— Рин-саа? Рин-саа, что происходит?

Никакого ответа.

— Сивере, снимите с него шлем, — приказал Роман, включая интерком для связи с темпийским отсеком. — Я сейчас расспрошу темпи, как вывести его из этого состояния. — Он наклонился к интеркому…

— В этом нет необходимости.

Роман вскинул взгляд на дисплей, и горло у него перехватило. Воющий голос Рин-саа звучал сейчас совершенно неузнаваемо: сухой, ломкий, почти безжизненный — голос, которого Роману никогда прежде слышать не доводилось. Однако непривычное звучание не могло скрыть глубокой и какой-то очень человеческой печали. При виде этого зрелища Романа пробрало до костей, по спине побежал озноб.

— С тобой все в порядке? — спросил он, когда вновь обрел дар речи.

— Да, Ро-маа, — сейчас голос темпи звучал почти как всегда. — Он умер.

Роман взволнованно втянул воздух.

— Мне очень жаль. Маккейг? Все кончено. Выбирайте связующий линь и возвращайтесь сюда.