|
.." "Если жертва принадлежит вам, -- заметил Епископ, -- то в таком случае это владычество лучше ощущаешь с женщиной, чем с мужчиной, поскольку женщина, в силу привычек и предрассудков, лучше подчиняется вашим капризам, чем представитель сильного пола. Но откиньте на мгновение эти предрассудки общественного мнения -- и вас великолепно устроит мужчина! А идея господства над слабым приведет вас к идее преступления -- и здесь ваше сладострастие удвоится." "Я думаю, как Епископ, -- сказал Дюрсе. -- Правильно организованное владычество предусматривает партнера-женщину. Но я считаю, что задний проход мужчины во много раз приятнее женского!" "Господа, -- сказал Герцог, -- я хотел бы, чтобы вы продолжили дискуссию за ужином. Не будем использовать для наших софизмов часы, предусмотренные для погружения в мир фантазий." "Он прав, -- согласился Кюрваль. -- Продолжайте, Дюкло." И любезная вдохновительница порочных удовольствий возобновила прерванный рассказ: "Один старый секретарь суда при парламенте, -- начала она, -- нанес мне утренний визит, и так как он привык еще во времена мадам Фурнье иметь дело только со мной, он не хотел менять своих привычек. Речь шла о том, чтобы, держа его орудие в руках, легонько пошлепывать его, постепенно усиливая удары, пока член не встанет и не будет готов к эякуляции. Я хорошо усвоила привычки этого господина, и его пушка вставала у меня на двадцатом шлепке." * * * "Ах, на двадцатом! -- воскликнул Епископ. -- Черт возьми, мне бы не потребовалось так много! Я способен кончить и после одного..." "Видишь ли, -- заметил Герцог, -- у каждого организма свои особенности. Поэтому не надо ни расхваливать себя, ни удивляться на других. Продолжайте, Дюкло. Расскажите еще одну историю, и мы закончим на сегодня." * * * "История, которую вы услышите сегодня, была мне рассказана одной из моих приятельниц. Она жила два года с одним мужчиной, который не мог разрядиться, пока не получит двадцать щелчком по носу, пока она не отдерет его за уши так, что они начнут кровоточить и пока не искусает его орудие любви и ягодицы. Возбужденный жестокими предварительными действиями, он разряжался в полное свое удовольствие, при этом ругаясь последними словами и почти всегда -- в лицо своей возлюбленной, которая вынуждена была проделывать с ним все эти странные вещи." * * * Из всего, рассказанного в этот вечер Дюкло, больше всего головы наших друзей разогрела порка, и все они имитировали только ее. Герцог просил стегать его до крови Геракла, Дюрсе -- "Струю-В-Небо", Епископ -- Антиноя, Кюрваль -- "Рваный Зад." Епископ разрядился во время оргии, съев кал Зела мира, которого он в этот день заставил прислуживать себе. Потом все пошли спать. Девятнадцатый день Начиная с утра, после нескольких проверок на качество кала объектов сладострастия, комиссия решила, что надо попробовать один из способов, о котором говорила Дюкло, а именно: о сокращении рациона хлеба и супа для всех, кроме четырех героев. Отныне хлеб и суп из меню исключались, зато удваивалась порция из кур и разной дичи. Через неделю комиссия заметила существенное изменение в качестве испражнений: кал стал более бархатистым, сочным и несравненно более деликатным. Решили, что совет д'Окура, данный Дюкло, был советом настоящего специалиста. Обсуждался вопрос о дыхании объектов. "Ладно, не имеет значения, -- сказал Кюрваль. -- При получении удовольствия лично мне безразлично, свежий или несвежий рот у юноши или девушки. Уверяю вас, что тот, кто предпочитает вонючий рот, действует так в силу своей развращенности. |
