|
-- Я приступаю." Он начал с того, что получил пятьсот ударов розгами на глазах у всех -- эту операцию выполняла Дюкло. После этого он увел с собой свою дорогую и преданную подругу Констанс; его просили не делать с ней ничего, что могло бы причинить вред ее беременности. К группе он присоединил свою дочь Аделаиду, Огюстнн, Зельмир, Селадона, Зефира, Терезу, Фаншон, Шамвиль, Ла Дегранж и Дюкло с тремя "работягами." "Ничего себе! -- сказал Герцог. -- Мы не договаривались, что ты заберешь столько объектов!" Но Епископ и Дюрсе взяли сторону Председателя, заявив, что число не имеет значения. Председатель заперся со своей командой. Через полчаса Констанс и Зельмир вернулись в слезах, за ними шел Председатель с остальной группой, возглавляемой Дюкло, которая удостоверила его мужскую доблесть и объявила, что он заслуживает венца из мирта. Читатель простит меня за то, что я не раскрываю подробностей того, что происходило в кабинете, поскольку обстоятельства пока не позволяют мне этого. Но Председатель выиграл пари -- и это было самое важное! "Вот сто луидоров, -- сказал он, получив деньги. -- Они мне помогут оплатить тот самый штраф, к которому меня скоро приговорят." Вот еще одна загадка, которую мы просим у читателя разрешения не объяснять. Читатель может только обратить внимание на то, что этот развратник заранее предвидел последствия своих поступков и знал о наказании, которого заслуживает; правда, он не давал себе труда избежать преступления. То, что произошло в оставшиеся до конца дня часы, не представляет никакого интереса. И мы переносим читателя в следующий день. Восемнадцатый день Дюкло, красивая, нарядная, еще более блистательная, чем накануне, так начала свой рассказ в восемнадцатый вечер: "Я только что приобрела пышное создание по имени Жюстина. Ей было двадцать пять лет. Ростом -- как пожарная каланча, крупного сложения; впрочем, черты лица красивые, хорошие кожа и здоровье, цветущее тело. Мой дом в большом количестве посещали престарелые развратники, получавшие удовольствие от бичеваний, и я решила, что такая сильная девушка окажется мне существенной поддержкой. Уже на следующий день после ее прибытия, чтобы испытать ее таланты в бичевании, которые мы расхвалили, я пригласила ее к комиссару квартала, которого надо было стегать от груди до колен и с середины спины до щиколоток с такой силой, чтобы выступила кровь. В конце операции развратник поднял подол нашей красавицы и облил ей ягодицы. Жюстин стойко выдержала это испытание, и старик сказал потом, что я обладаю настоящим сокровищем: до сих пор его никто так не стегал, как эта краля! Чтобы еще раз испытать ее, я позже несколько раз приглашала ее к старику-инвалиду, которому потребовалось не менее тысячи ударов розгами по всем частям тела; когда он был весь в крови, надо было, чтобы девушка написала себе в руку и брызгала мочой на самые израненные места его тела. Когда церемония была закончена, потребовалось все повторить сначала. Наконец, он разрядился; девушка осторожно собрала в руки его сперму и растерла этот бальзам по его телу. Вновь -- успех и самая высокая похвала в адрес моей новенькой. Однако с третьим клиентом -- чемпионом -- я уже не могла ее использовать. Этот странный человек хотел, чтобы его стегала не женщина, а мужчина, причем переодетый в женское платье. И каким оружием надо было стегать! Не думайте, что это были обычные розги. Это был пучок ивовых прутьев, который буквально варварски, в кровь, изодрал его ягодицы. По существу дела, эта операция очень уж напоминала содомию. Но это был старый клиент мадам Фурнье, человек, преданный нашему дому, который к тому же мог оказать услуги в будущем. |
