|
Он просил меня любой ценой похитить девочку и привезти ее по адресу, который дал. Не буду скрывать от вас, господа, что это был адрес Ла Дегранж, -- но это уже касается третьей, тайной части нашей истории. Наконец, день встречи наступил. До этого мы нашли мать Люсиль, чтобы подготовить появление ее старшей дочери и похищение младшей. Люсиль, хорошо обработанная мною, пришла к матери только для того чтобы, оскорбить ее, обвинив в том, что именно она была причиной падения дочери, и добавить к тому множество обидных слов, которые разрывали сердце бедной женщины и отравили радость встречи с дочерью. Я же, со своей стороны, постаралась объяснить матери, что, потеряв одну дочь, она должна спасти другую, и предлагала свои услуги. Но номер не прошел. Несчастная мать плакала и говорила, что ни за что на свете не расстанется со своей младшей дочерью, последней своей радостью, которая ей, старой и больной, была единственной опорой в жизни, и что это для нее равносильно смерти. Тут я, признаюсь вам, господа, почувствовала какое-то движение в глубине своего сердца, которое дало мне знать, что мое сладострастие начинает увеличиваться от утонченности ужаса, который я собиралась привнести в это преступление. Я сообщила матери, что через несколько дней ее старшая дочь придет к ней вместе с богатым господином, который может оказать ей важные услуги. Сказав это, я удалилась с Люсиль, предварительно как следует рассмотрев малышку. О, девочка стоила труда! Ей было пятнадцать лет. Хороший рост, прекрасная кожа и очень красивые черты лица. Через три дня она ко мне пришла, и я тщательно осмотрела ее тело, убедившись в том, что оно великолепно, без изъяна, свежее и даже пухленькое, несмотря на плохую еду. Я отправила ее к мадам Ла Дегранж, с которой впервые тогда вступила в коммерческие отношения. Наш граф, наконец, приезжает, уладив свои дела. Люсиль приводит его к своей матери. Здесь начинается сцена, которую я должна вам описать. Старую женщину они застали в постели; дров нет, хотя на улице зима. Около кровати стоит деревянный кувшин, в котором осталось еще немного молока. Граф сразу в него написал, едва они вошли. Чтобы быть хозяином положения и чтобы ничего ему в этом не помешало, граф поставил на лестнице двух дюжих мужчин, чьей обязанностью было никого не пропускать н жилище. "Ну, старая плутовка, -- сказал граф, -- принимай гостей. Мы пришли сюда с твоей дочерью. Вот она, перед тобой, эта красивая шлюха. Мы пришли, чтобы утешить тебя в твоих страданиях, но сначала, старая колдунья, опиши их нам." Он садится и начинаем гладить бедра Люсиль. "Ну, смелее, расскажи нам обо всем подробно." "Зачем? -- говорит старая женщина. -- Ведь вы пришли с этой мерзавкой только для того, чтобы унизить меня, а не для того, чтобы облегчить мои страдания." -- "С мерзавкой? -- кричит граф. -- Ты осмеливаешься оскорблять свою дочь? А ну, вон из постели, -- и он стаскивает старуху с кровати. -- И проси на коленях у нее прощения за такие слова!" Сопротивление было бесполезно. "А вы, Люсиль, снимите штаны и подставьте свой зад. Пусть она его целует в наказание; я буду наблюдать, как она это делает, чтобы восстановить примирение между вами." Наглая Люсиль трет своим задом по лицу бедной матери, усиливая глупую выходку графа. Наконец он разрешает старухе опять лечь в постель и возобновляет разговор. "Говорю вам, что если вы опишите мне свои страдания, то я смогу их облегчить." Нищие люди обычно верят тому, что им говорят, и любят жаловаться. И старая женщина начинает рассказывать о своих горестях, особенно горько сетуя по поводу похищения своей младшей дочери. |
