— Я пришла с поручением, — сухо произнесла она и вытащила из кармана юбки конверт.

Магдалена Руденшёльд вскочила так, будто в стуле, на котором она восседала, была спрятана особая пружина. Подбежала, чуть ли не вырвала из рук Анны Стины конверт и вскрыла его ловким, давно отработанным движением ногтя. Прочитала за несколько секунд, поднесла к пламени свечи, подождала несколько секунд. Убедилась — горит надежно. Бросила пылающую бумажку в изразцовую печь, со злорадной усмешкой вернулась к столику и обмакнула перо в чернильницу; перо заплясало по бумаге с непостижимой быстротой.

Анна Стина заглянула через округлое плечо узницы. Список имен.

— Час мести еще не пришел, мой Густаф… еще не пришел. Когда мы вернем все, что нам принадлежит, все они получат по заслугам. Пусть молят о пощаде — мы не услышим! Мы ничего не услышим, мы сольемся в счастливом поцелуе долгожданного воссоединения. Я буду как королева, любима и почитаема всеми…

Она сложила бумагу, нагрела над свечой палочку красного сургуча, запечатала письмо и протянула Анне Стине.

— Вот, возьми. И будь осторожна. Поняла? Будь осторожна. В кабаки не заходи по дороге, даже если захочешь… промочить горло. — Простонародное выражение Малла Руденшёльд выговорила с бледной улыбкой.

Анна Стина посмотрела на окна — забраны решетками. Этот путь отступления отрезан. Магдалена снова улыбнулась.

— Вот оно что… Ты хочешь получить un souvenir… — Она обвела взглядом комнату. — Это понятно. Не ты одна. Но все имущество распродано… конечно, преданные друзья скупили все мои украшения и носят их, как знак верности. Переплатили при этом изрядно. Что ж… я могла бы расписаться на бумажке, чтобы ты показала своему ухажеру, но, к сожалению… не могу и не хочу рисковать.

Она еще раз огляделась. Взгляд ее упал на туалетный столик, и бледное лицо просияло. Магдалена заговорщически подняла указательный палец, встала и взяла со столика маленький флакончик необычной огранки. Подержала у свечи, полюбовалась игрой света, вынула хрустальную пробку и показала рукой: подойди.

— Дай руку. — Она взяла Анну Стину за запястье и приложила флакончик к тыльной стороне ее ладони.

— Только сунь им руку под нос — сразу поймут, где ты была. Подарок герцогини… привезен из самого Парижа. Революция… парфюмеры поголовно разорились, и каждый флакончик на вес золота. Чувствуешь? Лаванда, кассия, бергамот и, само собой! Само собой — благороднейшая амбра. Мой Густаф с ума сходит от этого аромата.

Наверняка приняла растерянность Анны Стины за немое восхищение и с ласково-снисходительной, поистине королевской улыбкой изящно махнула рукой — уходи.

Дверь на этот раз она заперла.

22

Анна Стина допустила ошибку, и эта ошибка оказалась непоправимой: захлопнула за собой дверь в подвал. И только теперь с ужасом поняла: замок сменили. Пи один ключ из выданной Дюлитцем связки не подходил. Пощупала замок — гладкая, еще не успевшая покрыться ржавой коростой поверхность. Даже можно нащупать царапины, оставленные пьяными пальтами при попытках попасть ключом в скважину. Как же она не подумала! Даже если Бьоркман и его подручные не нашли этот тайный лаз, все же сообразили: что-то тут не так. Две узницы исчезли. Новый замок, контроль за ключами построже — больше ничего и не надо.

Она еще раз выругала себя за несообразительность. Мышеловка захлопнулась. Присела на корточки у стены, лихорадочно пыталась сообразить: что теперь делать? Посмотрела на винтовую лестницу в спальню пальтов. Оттуда по-прежнему доносился пьяный храп.

Пальты… несмотря на всю отчаянность ее положения, противостоять искушению Анна Стина не смогла.