— Wie is dit wat na ons toe gekom het? — произнёс мужской голос за спиной.

— Извините, я говорю только на английском, — ответил я, благоразумно сохраняя неподвижность.

Краем глаза я видел, что Соня тоже замерла.

— Можно и на английском, — ответил незнакомец с довольно сильным специфическим акцентом, — кто такие, откуда здесь?

— Туристы, — ответил я, — нас ограбил и бросил наш проводник.

— Вот как? Туристы, значит? А теперь поднялись, повернулись, руки за голову.

Мы благоразумно подчинились.

Мужик был не один. Их было аж пятеро — крепкие белые парни, в джинсах и клетчатых рубашках. Вооружены пистолетами, один из которых был нацелен мне в грудь.

Я неловко улыбнулся.

— И почему такие туристы никогда не в курсе, что правительство выдаёт разрешение на пешие экскурсии по Каньону только до пятнадцатого сентября?

Я изобразил удивление.

— Мы и правда не знали, — вмешалась Соня.

— С тобой будем говорить, когда зададим прямой вопрос, — грубо оборвал её мужик, — ладно. На месте поговорим. Вперёд!

— Руки можно опустить? — спросил я, — затекают…

— Так, чтобы я их видел, — ответил мужик.

Я осторожно опустил руки и двинулся в указанном направлении.

Шли мы не так уж долго. Может, полчаса. По берегу реки была проложена удобная тропа, по которой мы поднялись довольно высоко — но не до самого плато, и продолжали идти, насколько я смог сориентироваться, куда-то на север.

Потом тропа свернула в неприметный закуток между скалами, и мы оказались возле входа в ещё одну пещеру. Соня напряжённо посмотрела на меня, сбившись с шага. Я отрицательно мотнул головой.

— Эй! — окликнул меня мужик, который держал нас на прицеле, — в чём дело?

— Ни в чём, — ответил я, — у моей спутницы боязнь замкнутых пространств.

— Тогда тем более не понятно, какого фига вы делали в пещере! — ухмыльнулся тот.

Плохо дело. Значит, за нами следили с момента выхода на поверхность.

— Не по своей воле, — ответил я.

Мужик промолчал.

Сразу за входом в пещере находился довольно большой зал. Он был ярко освещён светодиодными прожекторами, которые, похоже, работали от аккумуляторов. По крайней мере, ничего похожего на генераторы я не заметил.

В зале было довольно людно: суровые вооружённые мужчины сновали куда-то по своим делам, кто-то сидел за столами и что-то обсуждал, глядя в планшет. А в дальнем углу, привязанный к доске, лежал обнажённый мужчина. Над ним склонились трое. У них в руках были инструменты — но не медицинские а, скорее, слесарные. Судя по тому, что через секунду лежащий закричал, в их целях их действий сомневаться не приходилось.

У меня опять пересохло во рту. Я бросил быстрый взгляд на Соню. Она на удивление хорошо держалась.

Подтверждая мои опасения, наш похититель указал именно в тот угол, где пытали несчастного. Мы нехотя поплелись в этом направлении.

Только когда мы подошли ближе я узнал в растянутом на деревянной доске мужчине Павла. Похоже прежде, чем начать пытку, его хорошенько избили: левый глаз заплыл из-за огромного синяка. Кровоподтёки виднелись и синяки виднелись на руках и рёбрах.

Несмотря на то, что он сделал с нами несколько часов назад, мне стало его даже жаль. В конце концов, он ведь мог нас и убить — но по каким-то причинам не сделал этого. Впрочем, он ведь мог знать, что оставляет нас в могиле, и тогда его поведение было более отягчающим, чем простое убийство. Но я старался убедить себя, что ему не было известно о могиле.

Единственным здоровым глазом он разглядел меня. Узнал, конечно. И тут же что-то затараторил на местном наречии.