— Я прилягу, — сказала Соня, указывая на голую кровать в углу комнаты, — ты не против?

— Конечно, — кивнул я, — только осторожно. Без шума. Проверь сначала, что она держит.

Кровать оказалась довольно прочной. Соня осторожно легла на неё и вытянула ноги.

— Как же мерзко-то, — вздохнула она, — Арти, когда поймаем этого говнюка, я ему…

Дальше последовала такая тирада, которую я никак не ожидал от обычно спокойной и человеколюбивой Сони. Видимо, у каждого есть свой предел. После нескольких особенно удачных пассажей мне даже стало немного жаль Павла.

— Я бы ещё с Эльвирой серьёзно поговорил, — добавил я, когда Соня закончила, — по кадровым вопросам.

— О, и это тоже! — кивнула напарница, — но сначала этому…

И она повторила одну из операций, которую твёрдо намеревалась проделать над Павлом.

— Хорошо. Я подержу если что, — добавил я.

— Спасибо. Ты настоящий друг.

Соня закрыла глаза. А я взял свечку и ещё раз внимательно осмотрел помещение.

На стеллаже, среди бесполезных штуковин, вроде пресс-папье, коробок, степлеров и прочего хлама, я обнаружил кое-что интересное. Нож. Даже довольно острый.

Довольно ухмыльнувшись, я взял оружие. С ним как-то спокойнее. Против стражей не поможет, конечно — но хоть изобразить видимость борьбы будет можно.

Я продолжил осмотр. И обнаружил в ящике стола несколько старых, выцветших фотографий. На одной из них я обнаружил уже знакомое мне лицо. Внизу фотографии была надпись, выполненная готическим шрифтом: August Stauch, 1933.

— Что? — вдруг спросила Соня, будто что-то почувствовав, — что там, Арти?

— Да так…

— У тебя спина дёрнулась.

— Фото мужика, с которым я виделся в гостинице в столице, — решил признаться я, — датированное тысяча девятьсот тридцать третьим годом.

— Ох… — выдохнула Соня.

— Угу, — кивнул я.

— Ладно. Разберёмся… слушай, надо бы время знать… чтобы рассвет не проспать… — сказала напарница.

— Ничего. Я почувствую, когда будет безопасно.

— Точно?

— Точно.

Однако через пару часов я почувствовал что-то совсем иное. Это было как отчётливое ощущение чужого присутствия. Совсем рядом, за дверью.

Соню, которая тихонько посапывала на кровати, я решил не трогать. Но на всякий случай неслышным выдохом погасил свечу.

Прошло несколько минут прежде, чем я снова начал видеть крошечные светящиеся точки под потолком.

А ещё я вдруг услышал — едва-едва, на самой границе слуха — будто что-то массивное переминается. Объёмный вдох и выдох. Дышат ли стражи? Понятия не имею. Возможно.

Я сам в этот момент дышать разучился. Казалось, что воздух входит в ноздри со страшным грохотом.

Так продолжалось несколько секунд.

Наконец, я услышал… или, скорее, не услышал — а почувствовал, через пол пещеры, массивный шаг.

И в этот момент Соня вдруг начала двигаться. Недовольно пробурчав что-то во сне, она попыталась перевернуться.

Раздался жуткий скрип.

Я, сжимая в руках нож, ринулся к кровати. Схватил напарницу.

— Тихо, — зашептал я ей на ухо.

К счастью, Соня проснулась и смогла оценить обстановку. Я почувствовал дрожь её тела.

Дверь начала медленно подниматься. Снизу в комнату протискивалось нечто, массивное и будто бы покрытое шерстью. Я услышал глухое рычание.

По-прежнему сжимая нож в руке, я приготовился дать свой последний бой.