– А вот про Гекату я, кажется, догадываюсь, – оживился Старыгин. – Ведь ей, богине ночи, была посвящена левая сторона всех предметов!

Клятвы Гекате приносили, поднимая левую руку, а не правую, как в других случаях!

– И какой вывод вы делаете?

– Значит, нам нужно сворачивать налево после четвертой, второй и третьей развилки.

Ведь я говорил вам, что изображения Гекаты помещали на перекрестках!

– Здорово! – обрадовалась Маша, – Как мы с вами здорово объединили наши способности! Мы – настоящая команда!

– Конечно! – Старыгин смущенно улыбнулся. – А скажите – как вам пришла в голову загадка Сфинкса? Я думал, вы не очень сильны в древнегреческой мифологии!

– Ну уж вы меня считаете совсем необразованной! Между прочим, я в детстве очень любила греческие мифы! Кстати, – она встала и шагнула к темному проему, – не мешает проверить нашу догадку, а то мы так радуемся, как будто уже нашли Мадонну Литта, а может быть, у этой загадки совсем другое решение!

– Согласен. – Старыгин поднял над головой фонарь и пошел вперед по коридору.

Какое то время галерея была прямой, без развилок и разветвлений. По обе стороны в несколько рядов тянулись ниши древних захоронений.

– И где же эти перекрестки, которые мы должны отсчитывать? Если нам придется идти прямо, пока не насчитаем четыре поворота, мы рискуем пробродить здесь не один месяц!

Старыгин хотел ответить Маше что нибудь бодрое, но как раз в это время луч фонаря выхватил из темноты первую развилку.

Более узкий коридор отходил в сторону, теряясь во мраке.

– Ну вот, первый поворот уже есть, будем надеяться, что дальше пойдет быстрее! – проговорил Старыгин, прибавляя шагу. Его терзало смутное беспокойство, но он не хотел раньше времени волновать свою спутницу.

Действительно, очень скоро показался второй отходящий в сторону коридор. Еще через десяток метров миновали третью развилку и наконец показалась четвертая.

– Видите, все оказалось не так страшно! бодрым голосом произнес Дмитрий Алексеевич. – Сворачиваем налево, как велит нам Геката!

Боковой коридор был уже, и воздух в нем казался более затхлым, чем в основной галерее.

К счастью, идти по нему пришлось совсем недолго: метрах в двадцати от развилки показался первый перекресток и еще через пять минут – второй.

На этот раз путники свернули в более широкую галерею. Правда, она ощутимо спускалась вниз. Вскоре стало заметно холоднее.

– Жаль, что мы не прихватили с собой какую нибудь теплую одежду, – пожаловалась Маша, прибавляя шаг, чтобы согреться. – Как, интересно, проводили здесь свои богослужения первые христиане? Здесь немудрено заполучить воспаление легких!

– Ну теперь, я надеюсь, нам осталось идти совсем недолго! – бодро проговорил Старыгин, едва поспевая за своей спутницей. – Вот уже первый поворот…

– Правда, потом нам придется проделать этот путь еще раз, в обратном направлении, – отозвалась Маша. – Конечно, возвращаться всегда быстрее, но зато придется идти вверх…

То, что Старыгин назвал поворотом, было на самом деле большой, глубокой нишей в стене коридора, чем то вроде подземной капеллы или часовни. В глубине ниши на стене виднелось едва различимое изображение какого то святого. Старыгин осветил его фонарем и двинулся дальше.

Вскоре они миновали еще одну такую же часовню.

– Осталось совсем немного! – Маша приободрилась и пошла еще быстрее.

Впереди показался следующий, третий проем. Но он не был темным, как все предыдущие, напротив, из него исходил колеблющийся красноватый свет. Маша перешла на бег, в ее глазах светилась надежда.

– Постойте! – крикнул вслед девушке Старыгин.