Кэмерон медленно опустил руки, внезапно догадавшись.

— Так ты боишься? — Рэн молчал, поэтому старший брат настойчивее повторил вопрос: — Ты боишься, что она возненавидит тебя за то, что ты оставил ее в этом мире? Она любит тебя, Рэн.

— Да, и теперь она точно продолжит меня любить, и ее чувства не изменятся. Я просто уверен в этом. О, Аура, ты меня помнишь? Да, это я лишил тебя воспоминаний, игнорировал последние несколько лет, и вел себя как полный кретин. — С каждым, словом Рэн все сильнее распалялся. Может, где-то поблизости Лиам, и он плохо влияет на него? — А, кстати, я забыл тебе упомянуть, что из-за меня убили твоих отца и мать. О, ты все еще любишь меня? Какое счастье!

— Ты почти человек, — со слабым смешком сказал Кэмерон. — Сейчас ты очень похож на Ауру, знаешь… она тоже бывает вспыльчива.

Рэн вновь никак не отреагировал, но Кэмерон почувствовал облегчение; на некоторое время он решил оставить своего брата наедине с девушкой, которая вырвала его сердце из ледяной груди.

— Я пойду, поищу Лиама. Ты ведь знаешь, он может набедокурить в таком состоянии. Еще убьет кого-нибудь, потом придется помучиться, возвращая к жизни…

Кэмерон ушел, а Рэн склонился к девушке, и с тревогой в голосе, прошептал:

— Почему ты не просыпаешься, Аура? Я так скучаю по тебе. Я устал видеть тебя в таком состоянии. Больной, бездействующей, лишенной сил. Сколько тебе еще нужно вытерпеть, чтобы тебя оставили в покое?

Аура молчала. Ее кожа была ледяной, словно девушка была мертва. Он так скучал по ней. Невыносимо. До смерти.

Кэмерон был прав — он до смерти боится, что Аура возненавидит его, когда все вспомнит. Она вспомнит, и тогда она поймет, что доверяла не тому человеку. Она обвинит его в том, что с ней произошло, и от этого в ее сердце расцветут кровавые розы.

Но в этот раз, Рэн сделает все, чтобы помочь ей справиться со всем. Он больше никогда не лишит ее памяти. Как бы больно ни было — лучше помнить. Когда помнишь, ты можешь справиться. Со временем раны заживают. Память людей недолговечна. Но когда в твоем мозгу отсутствуют воспоминая, есть страстное желание, чем-то закрыть эту пустоту. Это желание так опасно…

— Аура, я больше не сделаю этого с тобой. В этот раз мы все сделаем иначе, мы справимся. Я сделаю для тебя что угодно, только приди в себя.

Он наклонился к ней, мягко поцеловал в лоб, не отпуская ее ледяную руку.

— Ты жила одна, в темноте, и никто не мог помочь тебе. И все из-за меня… Чего ты ждешь, Аура? Почему не просыпаешься? Может, ты не хочешь возвращаться в этот мир, где лишь предательство, и разруха? Или, может быть, ты словно принцесса, ждешь волшебного пробуждения?

Рэн болезненно хмурясь, прильнул к ее холодным, сухим губам мягким, нежным поцелуем. Если бы ее можно было вернуть с помощью его света, он, не раздумывая, отдал бы его всего, но это, к сожалению, не поможет. Аура сама должна была выбрать.

Очнись, Аура. Очнись. Я так скучаю по тебе.

Но сколько бы он не просил, девушка не спешила сжалиться над ним; она была тихой, и бездыханной. И она не говорила ни слова. И не могла сказать.

Рэн сжал ее тонкие пальцы.

— Аура, очнись, пожалуйста…

Неделю спустя, Рэну стало казаться, что это никогда не закончится. Все смешалось; он уже не различал, какой день сегодня — среда, или суббота — важно было лишь то, что Аура до сих пор была без сознания. Погода тоже была под стать настроению: серое, стальное небо мрачно нависало над городом, заглядывая в окна спальни Ауры.

Рэн все время проводил в ее комнате.