Аптека, как и контора Сергея Аполлоновича, располагалась на первом этаже двухэтажного дома. Первый этаж — каменный, «присутственный», с авторитетной парадной дверью. Второй этаж — деревянный, с нарядными резными наличниками, жилой. А у подобного типа городских домов всегда есть второй вход, черный. С другой стороны, той, где забор. Чтобы грузчики и слуги с клиентами и гостями не пересекались.

Я обошел дом, огляделся, чтобы убедиться, что никто не наблюдает, и перемахнул через невысокую оградку. Тихонько подошел к приоткрытой двери, заглянул внутрь.

Ну точно, картина маслом. Вот и рыжий мальчишка. Приоткрыл дверь, чтобы светлее было. И занят чрезвычайно важным и ответственным делом: высунув от усердия язык переливает прозрачную жидкость из большой бутыли в маленькую бутылочку. И оглядывается воровато. Но не в мою сторону, а куда-то вглубь аптечного склада. Явно не поручение аптекаря выполняет, а вовсе даже наоборот.

Я проскользнул в дверь, в три шага достиг пацана и ухватил за руку. Тот сдавленно пискнул, закрыл рот другой ладошкой и чуть было не выронил свою бутылочку.

Я принюхался. Запах этой жидкости был мне знаком. Это был спирт.

— Ай-яй-яй, нехорошо так делать, Федька! — громким шепотом проговорил я.

— Я Митька! — возмущенно зашипел он в ответ. — Пусти, эй!

— Приятно познакомиться, — усмехнулся я. — Я тебя отпущу, но ты уже понял, что я все видел, ведь так?

Парнишка задергался, его конопатое лицо побелело от ужаса. Он не вырывался всерьез, а скорее испуганно трепыхался, боясь еще и нашуметь.

Замер и затравленно посмотрел на меня. И в глазах такая паника, что и ежу понятно, что он до одури боится аптекаря.

— Ну так что, отвести тебя к господину аптекарю? — спросил я. — Сможешь объяснить, почему его спирт в неположенном месте прогуливается?

— Нет! Не надо… — осипшим голосом прошептал Митька.

— Но могу и не вести, — сказал я, не выпуская его руку. — Если договоримся.

— Чего вам? — посмурнев, буркнул Митька.

— Мне нужно поглядеть книгу отпуска, — сказал я. — За двенадцатое марта, в тот день, когда ты к Ведерниковым два раза бегал.

— Да вы что… Мне же… — Митька снова затрепыхался. — Мне же голову за это снимут!

— А это уже от тебя будет зависеть, — сказал я. — Толково все устроишь, то сделаю так, что со спиртом ты не попадешься.

Митька снова замер, глаза его заблестели и забегали.

— Как? — живо спросил он.

— Моя забота, — сказал я. — Твоя — придумать, как показать мне книгу.

— Там она, — Митька мотнул головой в глубину дома. — Но если там старший, то тебе тоже не поздоровится.

Я похлопал его по плечу и разжал руку. Собственно, держать его особой необходимости не было, бежать ему смысла нет. Это была предосторожность, чтобы он не метнулся и что-нибудь не разбил тут случайно.

— Погодьте тут, сейчас проверю, — прошептал он и, крадучись, пробрался к двери. И буквально через пару секунд обратно вернулся. — Идемте, только быстро! Там в аптеку пришла вдова Костюхина, она поболтать любит.

Я последовал за ним.

— А с чего вы взяли, что я к Ведерниковым бегал? — шептал он, оглядываясь. — Может там и не Ведерниковы были, а вовсе даже Воронихины! Я вот сейчас не помню в точности!

— Брось играть, — ответил я. — Врешь только затем, чтобы время оттянуть.