Книги→ Приключения → Эжен Сю → Агасфер →страница 552

Изменить размер шрифта - +
— Потому
что счастье доказать вам свою дружбу… он покупает ценой тайны.
    — Зачем же скрываться, когда делаешь добро?
    — Иногда для того, чтобы скрыть добро, которое делаешь!
    — Я пользуюсь благодеяниями этой дружбы, зачем же скрываться
от меня?
    Эти повторяемые _зачем_, казалось, сбивали с толку Родена,
который, однако, продолжал:
    — Я говорю, дорогой принц, что ваш тайный друг быть может,
опасается за свое спокойствие, если будет открыт…
    — То есть… если будет открыто, что он мой друг?
    — Именно так, милый принц.
    Лицо Джальмы изменилось: на нем появилось выражение грустного
достоинства. Он гордо поднял голову и властным, серьезным голосом
сказал:
    — Если этот друг скрывается, то… или он меня стыдится… или я
должен стыдиться его… Я не могу пользоваться гостеприимством
людей, которые считают меня недостойным их или которые недостойны
меня… я ухожу из этого дома…
    Говоря это, Джальма так решительно встал с места, что Роден
воскликнул:
    — Да выслушайте же меня, милый принц… Позвольте заметить, вы
слишком стремительны и слишком щепетильны… Хотя мы и старались
напомнить вам вашу родину, но не забывайте, что мы все-таки в
центре Европы, в центре Франции… в Париже… Это должно отчасти
изменить ваши взгляды… умоляю вас… выслушайте меня.
    Джальма, несмотря на полное незнание некоторых общественных
условностей, был слишком умен и прямодушен, чтобы не внять
разумным доводам… Когда они ему казались действительно разумными.
Слова Родена его успокоили… С наивной скромностью, какою в
большинстве случаев одарены сильные и великодушные натуры, он
кротко заметил:
    — Отец мой, вы правы… я не на родине… Здесь… обычаи иные… я
подумаю…
    Несмотря на лукавство и хитрость, Роден оказывался сбитым с
толку дикой натурой и непредсказуемостью мыслей индуса. Так и
теперь он не знал, что делать, видя глубокую задумчивость, в какую
bo`k Джальма. Наконец, тот заговорил спокойно, но в то же время
решительно:
    — Я вас послушался, отец мой, и все обдумал.
    — Что же вы решили, дорогой принц?
    — Нигде, ни в какой части света, ни под каким предлогом
честный человек, испытывающий дружеские чувства к другому
человеку, не станет скрывать дружбы.
    — А если опасно открыть эту дружбу? — спросил иезуит,
которого начинал тревожить оборот, принимаемый разговором.
    Джальма взглянул на иезуита с презрительным недоумением и
ничего не ответил.
    — Я понимаю ваше молчание: человек мужественный должен
пренебрегать опасностью; но если эта опасность угрожает вам, а не
ему, разве в этом случае с его стороны желание сохранить тайну не
является не только простительным, но даже похвальным?
    — Я ничего не приму от друга, который считает меня способным
отказаться от него из чувства низости!
    — Но выслушайте же меня…
    — Прощайте, отец мой!
    — Поразмыслите…
    — Я все сказал… — произнес Джальма отрывисто и с царственным
величием, направляясь к двери.
Быстрый переход